Новая страница 1

Диссертация выполнена в Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Саратовская государственная академия права»

Научный руководитель: кандидат юридических наук, доцент О.В. Исаенкова

Официальные оппоненты:

доктор юридических наук, профессор Фархтдинов Якфар Фасхетдинович,

кандидат юридических наук, доцент Савельева Татьяна Алексеевна

Ведущая организация: Кубанский государственный аграрный университет

Защита состоится «15» апреля 2004 года в 1400 ^часов ^на ^засед^а сертационного совета Д-212.239.01 при Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Саратовская государственная академия права» по адресу: 410056, г. Саратов, ул. Чернышевского, 104, ауд.2.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Саратовская государственная академия права» по адресу: 410056, г. Саратов, ул. Чернышевского, 104, ауд.2.

Автореферат разослан « /У» марта_____ 2004 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат юридических наук, доцент <v^^— В.Д. Холоденко

3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность диссертационного исследования

Конституционное право граждан России на судебную защиту включает в себя не только право каждого на законное и обоснованное судебное решение, но и на реализацию изложенных в этом решении предписаний. Непостоянство и противоречивость действующего российского законодательства, как материального, так и процессуального, в значительной степени снижает результативность судебной защиты. Назрела необходимость конкретизации теоретических представлений о судебном процессе и его отдельных институтах в целях выхода из законодательного кризиса, благополучного завершения затянувшейся судебной реформы. Граждане России как никогда нуждаются в стабильности, которую не может обеспечить законодательство, изначально принятое на переходный период, в качестве промежуточной ступени реформирования.

Реформа исполнительного производства 1997 года, проведенная посредством Федеральных законов «Об исполнительном производстве» и «О судебных приставах», устранила ведомственный и методический контроль суда за исполнительным производством, передав его в юрисдикцию Министерства юстиции Российской Федерации.

С 1 февраля 2003 года законодатель впервые отказался от регулирования основной части гражданских исполнительных правоотношений, в которых не принимает участие суд, в Гражданском процессуальном кодексе РФ, чем подтвердил формально-законодательное отграничение отрасли исполнительного права от права гражданского процессуального. Раздел VII ГПК РФ 2002 года «Производство, связанное с исполнением судебных постановлений и постановлений иных органов» содержит нормативное регулирование правил исключительно судопроизводства по делам, связанным с исполнительными правоотношешиши, но этих правил явно недостаточно для разрешения основной массы вопросов, связанных с процессуальной деятельностью суда по осуществлению предварительного санкционирования отдельных исполнительных действий и последующего контроля за исполнительными правоотношениями.

Несмотря на положительный эффект от примененного законодателем в новом ГПК РФ подхода к решению вопроса о сущности исполнительного производства, общую ситуацию в отношении деятельности суда в исследуемом направлении трудно охарактеризовать как позитивную. Основная проблема состоит в том, что при разрешении судом вопросов, возникающих из исполнительных правоотношений, суд должен руководствоваться нормами исполнительного права, которое в настоящее время проходит период коренных преобразований и находится в стадии первой кодификации. «Не дай Вам бог жить в эпоху перемен» - этот старый тезис отражается на реалиях современной жизни, не позволяет однозначно разрешать возникающие в судебной и исполнительной практике вопросы.

Необходимость исследования судопроизводства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, обусловлена отсутствием единого понимания сущности как самих исполнительных правоотношений, так и судопроизводства по делам, возникающим из этих правоотношений. Несопта ских позиций приводит к противоречиям закоиод мснения, что отрицательно влияет на эффективность i

Исследование производства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, имеет большое теоретическое и практическое значение. Природа названного вида гражданского судопроизводства, правила рассмотрения и разрешения дел, возникающих из исполнительных правоотношений, являют собой значимый, но практически не изученный пласт гражданского процессуального права как науки и как отрасли российского права.

Всё изложенное повлияло на выбор диссертантом темы исследования. - Тема диссертации была обсуждена и одобрена на кафедре гражданского процесса и утверждена Ученым Советом Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Саратовская государственная академия права».

Предметом исследования выбрано производство по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, в его историческом аспекте и современном состоянии, статичные признаки названного вида гражданского судопроизводства и его динамика, отражающаяся в постадийном развитии, от возбуждения судопроизводства до вынесения итогового акта и возможностей его пересмотра.

Степень научной разработанности темы исследования

Степень научной разработанности предмета диссертационного исследования можно обозначить как начальную.

Современное правоведение не знает, работ, которые были бы посвящены стадийности судопроизводства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений.

Диссертационному исследованию в постреформеиный период подвергалось либо само исполнительное производство и гражданское исполнительное процессуальное право (О.В. Исаенковой, Д.Х. Валеевым, Ю.В. Гепп, Е.М. Донцовым, М А. Клепиковой, И.Б. Морозовой, О.В. Фроловой, А.В. Чекмаревой), либо роль в нем прокуратуры (С.Н. Бочаровой, А.В. Ермаковым) и суда (ДЛ Малешиным), либо судебный контроль вообще (в частности, Е.Г. Тришиной). Д.Я. Малешийым с применением деятелыюстного подхода показаны основные действия суда в по-стадийной организации процесса исполнения судебных актов, но в предмет его исследования не вошел стадийный порядок самого производства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, и другие проблемы, обозначенные и решенные в настоящей диссертации.

Поднятые в Диссертации вопросы оказались на стыке гражданского процессуального права и исполнительного права, находящегося в настоящее время в состоянии кодификации. Многие из них были поставлены авторами Концепции Исполнительного Кодекса Российской Федерации О.В. Исаенковой, В.М. Шер-стюком и В.В. Ярковым, но не решены до сих пор.

Цели и задачи диссертационного исследования

Главной целью, которую ставил перед собой диссертант, была разработка оптимального механизма судопроизводства по делам, возникающим из исполни-тельньро правоотношений позволяющего устранить, либо значительно, снизить влияние на судопроизводство негативных моментов начальной стадии развития

отрасли исполнительного права, а также адаптация современной гражданской процессуальной формы к новому виду гражданского судопроизводства.

Для достижения указанной цели диссертантом поставлены и решены следующие задачи:

- проанализирована история развития судопроизводства по делам, возникающим
из исполнительных правоотношений, и ее влияние на современное регулиро
вание исследуемых правоотношений;

- обосновано отнесение судопроизводства по делам, возникающим из исполни
тельных правоотношений, к отдельному виду гражданского судопроизводства;

- производству по делам, возникающим из исполнительных правоотношений,
дана характеристика, определено место норм, его регулирующих, в системе
процессуального права, а также приоритеты развития исследуемого вида судо
производства;

- обозначены основные проблемы исследуемого вида судопроизводства и пути
их практического и законодательного разрешения;

- указаны перспективы развития каждой стадии судопроизводства по делам,
возникающим из исполнительных правоотношений.

Методологическая основа диссертации

Методологической основой диссертации был выбран метод исторического анализа в сочетании со структурно-функциональным подходом к изучаемым явлениям правовой действительности в их сравнении и соотношении. При осмыслении практической значимости и результатов реформы исполнительного законодательства 1997 года и реформы гражданского процессуального законодательства 2002/2003 годов применялся статистический анализ, для осуществления которого в качестве объекта выступали гражданские и исполнительные дела по Краснодарскому краю. При написании второй главы диссертации особое значение приобрели логические правила соотношений общего и частного, формы и содержания. Процесс познания признаков производства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, проходил посредством выделения статичных и динамичных его характеристик.

В ходе составления рекомендаций по совершенствованию действующего законодательства в области судопроизводства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, использовались различные приемы юридической техники в сочетании с формально-логическими правилами, адаптированными к законотворческой деятельности.

Теоретическая базаисследования

При написании диссертации основу теоретической базы исследования составили труды ученых-процессуалистов и практических специалистов в области гражданского процессуального и исполнительного права М.Г. Авдюкова, Т.К. Андреевой, В.В. Блажеева, ОБ. Баулина, А.Т. Боннера, Д.Х. Валеева, Е.В. Вась-ковского, М.А. Викут, Ю.В. Гепп, В.М. Гордона, Ю.И. Гринько, Н.А. Громоши-ной, В.Г. Гусева, М.А. Гурвича, Г.А. Жилина, Л.Н. Завадской, П.П. Заворотько, И.М. Зайцева, А.И. Зинченко, О.В. Исаенковой, А.Ф. Козлова, О.Ю. Котова, В.Ф. Куз-

нецова, Л.Ф. Лесницкой, Д.Я. Малешина, Кр, Малышева, Л.А. Мельникова, И.Б. Морозовой, Е.А. Нефедьева, Ю.К. Осипова, Н.А. Панкратовой, Ю.А. Поповой, Н.А. Рас-сахатской, И.В. Решетниковой, Т.А. Савельевой, Е.Г. Стрельцовой, В.Ф. Тара-ненко, М.К. Треушникова, Г.Д. Улетовой, Я.Ф. Фархтдинова, Н.В. Федоренко, В.В. Худенко, М.Х. Хутыза, А.В. Чекмаревой, Д.М. Чечота, В.М. Шерстюка, A.M. Ширшикова, А.В. Цихоцкого, М.К. Юкова, В.В. Ярковаидр.

Особое значение придавалось положениям диссертационных исследований последних лет, так как именно в них, по мнению диссертанта, находятся наиболее интересные теоретические и практические предложения в исследуемом и смежных направлениях.

Важное Значение имели работы ученых в других областях российского права Л.В. Бутько, М.Р. ЗагидуллиНа, Н.А. Колоколова, М. Михайлова, И.В. Пановой, В.А. Тархова и др.

При исследовании приоритетных направлений перспективного развития судопроизводства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, исключительную роль сыграли теоретические положения Концепции Исполнительного Кодекса Российской Федерации, в создании которой причитали участие А.А. Игнатенко, О.В. Исаенкова, И.В. Кириленко, А.В. Матвеев, В.М. Шерстюк, В.В. Ярков.

Эмпирическая база исследования

В качестве эмпирической базы, помимо постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации (включая Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 года №23 «О судебном решении»), опубликованных материалов судебной практики и деятельности служб судебных приставов-исполнителей, использованы гражданские дела из архива При-кубанского районного суда г. Краснодара за 2000, 2001, 2002 гг., в которых проведено полное обобщение производств по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, за период с 1 января 2000 г. по 25 октября 2002 г. По отдельным показателям проанализированы итоги рассмотрения дел, возникающих из исполнительных правоотношений, за 12 месяцев 2001 г. и 9 месяцев 2002 г. Октябрьским и Ленинским районными судами г. Краснодара. Исследованы отдельные материалы гражданских и уголовных дел по теме диссертации в других судах г. Краснодара и Краснодарского края - Первомайском районном суде г. Краснодара, Белореченском районном суде Краснодарского края, Лазаревском районном суде г. Сочи, Славянском городском суде Краснодарского края.

Для использования в качестве дополнительного эмпирического материала диссертант совместно с заместителем Главного судебного пристава Управления юстиции по Краснодарскому краю Е.Е. Капориной обобщила основные показатели работы судебных приставов Краснодарского края за 12 месяцев 2001 года.

Научная новизна

Впервые в науке производство по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, подвергнуто комплексному анализу. В диссертации даны статичные характеристики судопроизводства по делам, возникающим из исполни-

тельных правоотношений, определено его место в процессе государственной защиты прав и законных интересов.

Полная картина судопроизводства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, получена в диссертации путем деления производства на составные части: чередующиеся стадии, каждой из которой дана детальная характеристика.

Полученные в результате проведенного исследования особо значимые, по мнению диссертанта, выводы могут быть выдвинуты на защиту в виде следующих положений.

1. Судопроизводство по делам, возникающим из исполнительных правоотноше
ний, является самостоятельным видом гражданского судопроизводства. На
основе теории разделения властей и принципа приоритета добровольного ис
полнения в исполнительном производстве обосновывается исключительный
характер производства по делам, возникающим из исполнительных правоот
ношений, по отношению к исковому производству, особому производству и
производству по делам, возникающим из публичных правоотношений.

2. Приказное производство как смоделированный применительно к современ
ным правоотношениям институт «понудительного исполнения» дореволюци
онной России представляет собой разновидность предварительного санкцио
нирования судом исполнительных действий.

3. Производство по делам, возникающим из исполнительных правоотношений
необходимо:

Во-первых, для осуществления судебного контроля за наиболее значимыми отклонениями от логически последовательной процедуры исполнительного производства.

Во-вторых, для обеспечения возможности обжалования незаконных, по мнению взыскателя либо должника, действий (бездействие) судебного пристава-исполнителя.

В-третьих, для организации исполнения актов по делам, не являющимся ранее объектом разбирательства в судах общей юрисдикции.

Названные три группы причин возникновения производства по делам, вытекающим из исполнительных правоотношений, являются одновременно причинами возникновения гражданских процессуальных отношений.

4. Все нормы, регулирующие судопроизводства по делам, возникающим из ис
полнительных правоотношений, в том числе по поводу исполнения решений
третейских судов, иностранных судов, иностранных третейских судов (арбит
ражей), предлагается сконцентрировать в одном разделе, исключив из него
правила, относящиеся к предмету регулирования исполнительного права
(ст.431,ст.436ГПКРФ).

5. Предлагается расширить действие принципа диспозитивности для взыскателя
в направлении предоставления ему возможности выбора использования права
на предварительный контроль суда за отдельными исполнительными дейст
виями.

6. Парадокс гражданской процессуальной формы в отношении дел, возникаю
щих из исполнительных правоотношений, состоит в том, что эта форма не в

состоянии достигнуть желаемого эффекта без адаптации гражданского процессуального механизма к новой задаче обеспечения процесса исполнения всех актов, указанных в ст. 7 Федерального Закона «Об исполнительном производстве». Данный тезис предопределил разработку диссертантом особых правил возбуждения судопроизводства, подготовки к судебному разбирательству, рассмотрения и разрешения дел, возникающих из исполнительных правоотношений, особых требований к судебным актам по таким делам. Эти правила предлагается закрепить в гражданских процессуальных нормах, которые будут носить специальный характер.

7. Для положительного решения вопроса о принятии жалобы, поданной в поряд
ке ст. 441 ГПК РФ, к производству суда объект обжалования должен отвечать
трем признакам:

1)быть юридически значимым для заявителя - стороны исполнительного производства, то есть вынесение обжалуемого постановления, совершение действия (при обжаловании действия) или несовершение действия (при обжаловании бездействия) должно предполагаться влекущим правовые последствия для правоотношений с участием взыскателя или должника;

2) обжалуемое постановление должно быть вынесено, действие совершено,
либо в совершении действия отказано судебным приставом-исполнителем
как должностным лицом органа исполнения;

3) обжалуемое (требуемое к совершению) действие должно находиться в сфе
ре правоотношений, регулируемых гражданским процессуальным или ис
полнительным правом.

8. Специфика возбуждения судопроизводства по делам, возникающим из испол
нительных правоотношений, состоит в том, что это единственный вид граж
данского судопроизводства, который в отдельных случаях может начинаться
по инициативе самого суда, но такая инициатива может иметь место только
при осуществлении судом предварительного санкционирования исполнитель
ных действий.

9. Инициаторами приостановления и прекращения исполнительного производ
ства, помимо суда, могут выступать судебный пристав-исполнитель, взыска
тель и должник. В качестве формы выражения волеизъявления взыскателя и
должника на возбуждение судебной деятельности по прекращению или при
остановлению исполнительного производства предлагается предусмотреть
заявление, а в качестве формы выражения инициативы судебного пристава-
исполнителя - представление. Аналогичным образом было бы целесообразно
решать вопрос об инициировании действия суда по предварительному санк
ционированию окончания исполнительного производства

10. Предлагается предусмотреть санкционирование судом продления установ
ленного ст. 13 Федерального закона «Об исполнительном производстве» срока
исполнительного производства.

И. Обосновывается необходимость установления дисциплинарной и процессуальной ответственности за неявку в судебное заседания для судебного пристава-исполнителя, на действия которого подана жалоба.

12.     При рассмотрении судами дел, возникающих из исполнительных правоотно
шений,   предлагается руководствоваться следующими презумпциями:   пре
зумпцией добросовестности взыскателя, презумпцией вины должника, не ис
полнившего в срок требования исполнительного документа и (или) требова
ния судебного пристав-исполнителя, а также ненадлежащим образом испол
нившего     эти     требования;     презумпцией     ответственности    должника-
организации за действия своих работников; презумпцией принадлежности
должнику имущества, не требующего специальной регистрации прав, нахо
дящегося во владении должника или внутри помещений, которыми владеет
должник.

13. Решение суда по делу, возникшему из исполнительных правоотношений, бу
дучи по форме проявления положительным юридическим фактом, воздейст
вует, в отличие от всех других судебных решений, не на материальное право
отношение (как правило, впервые подвергающееся судебной защите), а на ис
полнительное правоотношение, имеющее особые процессуальные свойства.

Новизна диссертационного исследования подтверждается авторскими предложениями по совершенствованию действующего гражданского процессуального законодательства, совокупность которых изложена в заключении диссертации.

Научная и практическая значимость исследования

Познание природы дел, возникающих из исполнительных правоотношений, позволило сформулировать рекомендации по совершенствованию норм VII раздела ГПК РФ, а также некоторых норм Общей части ГПК РФ и исполнительного законодательства. Принятие этих рекомендаций за основу в ходе дальнейшего реформирования процессуального законодательства будет, по нашему мнению, способствовать усилению гарантий прав участников исполнительного производства, устранит противоречия между отдельными нормами гражданского процессуального права и исполнительного права, повысит эффективность процесса государственной защиты прав и охраняемых законом интересов граждан и организаций.

Принимая во внимание, что судопроизводство по делам, связанным с исполнением актов арбитражного суда, регулируется разделом VII АПК РФ, основные нормы которого практически идентичны нормам соответствующего раздела ГПК РФ, проведенный в настоящей работе критический анализ и выводы диссертационного исследования вполне применимы к аналогичным правоотношениям в арбитражном процессуальном праве.

Результаты исследования могут стать основой будущих научных изысканий в области гражданского процессуального и исполнительного права, а также применяться при преподавании соответствующих юридических дисциплин в вузах и средних специальных учебных заведениях: гражданского процессуального права и исполнительного права. Структурирование предмета диссертационного исследования, проведенное во второй главе диссертации, предлагается в качестве модели программы специального курса «Судопроизводство по делам, возникающим из исполнительных правоотношений», либо составной части программы

специального курса в рамках гражданского процесса «Особенности гражданского судопроизводства по отдельным категориям дел».

Апробация результатов диссертационного исследования.

Диссертация выполнена на кафедре гражданского процесса Саратовской государственной академии права при научном руководстве члена рабочей группы по разработке Исполнительного Кодекса Российской Федерации кандидата юридических наук, доцента О. В. Исаенковой. Диссертация обсуждена на заседании указанной кафедры с положительным эыводом о допустимости представления к защите.

Основные выводы и предложения изложены диссертантом в опубликованных статьях и материалах. Результаты исследования были доложены на двух международных и двух межвузовских конференциях, а именно:

на международной научной конференции «Европейская конвенция о защите прав и основных свобод и национальное законодательство», прошедшей в Саратове 7-8 декабря 2000 г.,

- на межвузовской научно-практической конференции «Закон и судебная прак
тика», прошедшей в Краснодаре 28 февраля 2001 г.,

- на межвузовской научно-практической конференции молодых ученых, посвя
щенной десятилетию юридического факультета Кубанского государственного
аграрного университета «Проблемы уголовного законодательства и судебной
практики», прошедшей в Майкопе 28 марта 2001 года,

- на международной научно-практической конференции «Проблемы защиты прав
и законных интересов граждан и организаций», проходившей в Краснодаре и
Сочи 23-26 мая 2002 г., с последующей публикацией тезисов выступлений.

Материалы диссертации использовались при преподавании соответствующих правовых дисциплин (гражданского процесса, арбитражного процесса, специальных курсов «Исполнительное производство», «Процессуальная документация по гражданским делами, «Процессуальные особенности рассмотрения отдельных категорий дел судами общей юрисдикции») на юридических факультетах Кубанского государственного университета, Южно-российского института менеджмента, Южно-российского института международных отношений (г. Краснодар).

СТРУКТУРА РАБОТЫ

Диссертация включает в себя введение, две главы, подразделенные на шесть параграфов,, заключение, содержащее предложения диссертанта по совершенствованию действующего законодательства, и. библиографический список использованной при написании диссертационного исследования литературы из 218 наименований. Общий объем текста диссертации - 173 страницы.

Во Введении обосновывается актуальность выбранной для исследования темы и степень её разработанности, определяются цели и задачи исследования, его методологическая основа, теоретическая и эмпиротеская базы, излагаются положения, выносимые на защиту, подтверждается новизна выводов, научная и практическая значимость исследования, указывается на апробацию полученных результатов.

В первой главе диссертации «Исполнительное право как предпосылка самостоятельности судопроизводства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений» из исторического развития исполнительного судопроизводства и судопроизводства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, сделан вывод о самостоятельности судопроизводства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, определяются его основные проблемы и пути их решения.

В §1 «История развития судопроизводства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений и его основные проблемы» автор с позиции исторического подхода устанавливает закономерности и тенденции развития судопроизводства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, в целях прогнозирования путей совершенствования законодательства в данном направлении.

Особое внимание уделено российскому правовому опыту, так как ставшее в последнее десятилетие модным проведение преобразований в направлении сближения российского и иностранного права, по мнению диссертанта, не приводит к желаемому результату.

Диссертант полагает, что прообразом современнош предварительного санкционирования судом возникновения исполнительных правоотношений была «правежная выпись», которую суд выдавал истцу в целях_ ее последующего предъявления к исполнению на производство правежа. Решения суда всегда было недостаточно для применения способов принудительного исполнения, исполнительным документом выступало не судебное решение, а правежная выпись, преобразовавшаяся с 1864 года в российском праве в исполнительный лист. В диссертации отмечается, что предусмотренный УГС 1864 года порядок выдачи исполнительного листа и требования, при выполнении которых этот документ становился легитимным, восприняты современным правом практически в неизменном варианте. Единственное дополнительное действие, совершаемое судом в рамках предварительного санкционирования начала процесса исполнения -назначение по просьбе взыскателя судебного пристава для приведения решения в исполнение.

Помимо «правежной выписи» основанием начала процесса исполнения в конце ХГХ - начале XX века могла выступать резолюция члена окружного суда на «понудительное исполнение» отдельных требований и взысканий. Составляя «комбинацию искового процесса с порядком исполнения решений» (Е.В. Вась-ковский), практически по всем признакам «понудительное исполнение» напоминает приказное производство, введенное в современный гражданский процесс в 1995 году.

Действующий приказной порядок и «понудительное исполнение» дореволюционной России сходны не только по основаниям подачи заявления (требования о взыскании денежных средств, истребовании движимого имущества, взыскания по опротестованным векселям и т.п.), но и характеризуются одинаковыми чертами, выделенными диссертантом (введены с целью упрощения и ускорения производства по несложным делам; имеют факультативное, по отношению к общеисковому порядку, значение; просьба об исполнении разрешается судьей еди-

нолично, а не составом суда; ответная сторона в суд не вызывается; при отказе в выдаче исполнительного документа или его отмене заявитель может предъявить то же требование в исковом порядке). Изложенное позволило диссертанту придти к выводу о том, что приказное производство как смоделированное применительно к современным правоотношениям «понудительное исполнение» дореволюционной России является, не отдельным видом гражданского производства, а разновидностью предварительного санкционирования судом исполнительных действий.

В исследовании констатируется, что необязательное судебное санкционирование исполнительных действий забыто как в действующем'законодательстве, так и в современной процессуальной науке и никогда не являлось объектом правового анализа. Игнорирование положительных черт расширения действия принципа диспозитивности для взыскателя в направлении предоставления ему возможности выбора: использовать или нет предварительный контроль суда за отдельными исполнительными действиями, по мнению диссертанта, неоправданно, в диссертации указываются возможные пути исправления такого положения!

Советский период развития судопроизводства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, характеризуется смешением процессуальных и административных функций суда в исполнительном производстве, в диссертации показаны положительные и отрицательные моменты такого смешения. В современной судебной политике, напротив, одной йз'главных идеологических задач судебной власти является последовательное отграгагчение функций судебной власти от смежных направлений деятельности других управленческих структур (Н.А: Колоколов).

Понимание исполнительного производства, как стадии гражданского судопроизводства, смешивает действия судебного пристава-исполнителя по реализации требований, содержащихся в исполнительных документах, и процессуальные действия суда по санкционированию и последующему контролю за правомерностью исполнительных действий. Это мешает увидеть целостную картину процесса судебной защиты гражданских прав, который подразделяется в своей статике на виды, а в динамике - на стадии. Видовая классификация определяется в зависимости от категории дела и, как правило, является константой, не зависящей от точки движения процесса защиты. Относительно этой константы определяется возможность и порядок использования конкретных процессуальных средств защиты (для лиц, участвующих в деле) и средств достижения цели судопроизводства (для суда). Стадийность процесса не является постоянной величиной и определяется на конкретный момент правоприменительной деятельности.

В §2 «Самостоятельность производства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, и его основные проблемы» основное внимание уделяется статичной характеристике и обозначению места производства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, что выступает базисом для решения основных проблем данного вида судопроизводства. Исключительность исследуемого вида гражданского судопроизводства предполагается из общей теории разделения властей, руководствуясь которой функция непосредственного исполнения судебных и иных актов была в 1997 году передана специальной службе исполнительной власти, а суд освобожден от

службе исполнительной власти, а суд освобожден от несвойственных ему функций (Л. Мельников). Исключительность производства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, проистекает также из того, что в идеальном варианте исполнение требований исполнительных документов должно происходить добровольно (здесь действует принцип приоритета добровольного исполнения, выделенный в современном исполнительном праве Г.Д. Улетовой).

Парадокс разделения властей применительно к судебной и исполнительной власти диссертант видит в том, что, с одной стороны, «судебная власть - вечный оппонент сильных мира сего, прежде всего исполнительной власти» (Л.В. Туманова), а, с другой стороны, реальное исполнение принятых судами актов обеспечивается именно властью исполнительной. Этот парадокс может быть устранен лишь посредством четкого законодательного регулирования границ, степени и вида воздействия судебной власти на действия власти исполнительной. Предлагается установить процессуальную форму судебного контроля за наиболее значимыми исполнительными действиями в предварительном плане, а за остальными действиями (бездействием) - в последующем.

Необходимо производство по делам, возникающим из исполнительных правоотношений в следующих случаях:

• Во-первых, для осуществления судебного контроля за наиболее значимыми от
клонениями от логически последовательной процедуры исполнительного про
изводства.

• Помимо выделяемых М.А. Викут отклонений, диссертант добавляет в их число
выдачу дубликата исполнительного листа, поворот исполнения, а также индек
сацию взысканной суммы, которая связана с длительной задержкой исполне
ния, что является аномальным явлением в исполнительном производстве.

• Во-вторых, для обеспечения возможности обжалования незаконных, по мне
нию взыскателя, либо должника, действий (бездействия) судебного пристава-
исполнителя.

• В-третьих, для организации исполнения актов по делам, не являющимся ранее
объектом разбирательства в судах общей юрисдикции. К таким случаям следу
ет отнести вынесение судебного определения о принудительном исполнении
решений иностранных судов и выдачу исполнительных листов на исполнение
таких решений в порядке главы 45 ГПК РФ, а также выдачу исполнительного
листа на принудительное исполнение решения третейского суда в порядке гла
вы 47 ГПК РФ.

Название раздела VII ГПК РФ «Производство, связанное с исполнением судебных постановлений и постановлений иных органов», по мнению диссертанта, не отвечает сущности регулируемых им правоотношений, а также задачам, которые ставит перед гражданским судопроизводством законодатель в ст. 2 ГПК РФ. Если говорить о «связанности» производства, регулируемого разделом VII ГПК РФ, с исполнением постановлений (исходя из названия раздела - любых, всех постановлений, так как перечня исполняемых постановлений раздел не содержит), то таким образом ставится невыполнимая задача упорядочивания отношений в любых ситуациях по исполнению, предполагается смешение предметов гражданского исполнительного (в первую очередь), административного, уголовного и других отраслей российского права.

ного и других отраслей российского права. Содержание источника гражданского процессуального права должно отвечать аксиоме участия суда в любом регулируемом правоотношении, при этом правоотношения должны быть по своему характеру судопроизводственными.

Предлагается новое название раздела VII ГПК РФ - «Судопроизводство по делам, возникающим из исполнительных правоотношений».

В диссертации отграничиваются уголовно-правовые гарантии исполнительного производства от гражданско-процессуальных по следующим критериям:

- объекту регулирования - из регулируемых разделом VII ГПК РФ исключаются
правоотношения, связанные с преступлениями, даже если они были совершены
в рамках исполнительного производства;

- регулирующему нормативному акту — УПК РФ регулирует порядок рассмот-

рения уголовных дел, возникающих из исполнительных правоотношений, а ГПК РФ - всех иных дел, возникающих из тех же правоотношений;

- процессуальному порядку реализации предусмотренных законом гарантий —
уголовно-процессуальному или гражданскому процессуальному, с соответст
вующими гарантиями, презумпциями, статусом субъектов и иными принципа
ми и правилами.

Диссертант подвергает критике наличие в разделе VII ГПК РФ правил, не имеющих никакого отношения к судопроизводству и регулирующих правоотношения иной отрасли российского права - гражданского исполнительного права. К таким правилам относится ст.431 ГПК РФ, в которой установлена ответственность должностного лица за утрату переданного ему исполнительного документа. Суд вступит в правоотношение, возникшее в связи с применением мер ответственности в исполнительном производстве, при условии обжалования постановления судебного пристава-исполнителя, то есть речь идет только о последующем контроле суда за исполнительными правоотношениями. При отсутствии жалобы должностного лица на постановление о наложении штрафа, нет гражданского судопроизводства и не может действовать законодательство о нем (ст.1 ГПК РФ). Нельзя отнести к предмету гражданского процессуального права и ст.446 ГПК РФ, содержащую перечень имущества, на которое не может быть обращено взыскание по исполнительным документам. Суд не участвует в процессе обращения взыскания на имущество должника, возможность осуществления последующего контроля за соответствием действий судебного пристава-исполнителя требованиям ст.446 ГПК РФ в силу принципа диспозитивности полностью определяется волеизъявлением материально заинтересованных в исполнительном производстве лиц. Указанные правила, по мнению диссертанта, должны быть установлены не гражданским процессуальным, а исполнительным правом.

В диссертационном исследовании предлагается предусмотреть необязательное (диспозитивное по отношению ко взыскателю) предварительное судебное санкционирование по действиям, влекущим денежные и иные материальные затраты, в целях обеспечения возможности взыскания этих затрат в приказном или ином упрощенном, возможно даже безусловном, порядке.

В целях ликвидации проблем, связанных с определением статуса участников судопроизводства по делам, возникающим из исполнительных правоотноше-

ний, диссертант предлагает внести, в ст. 34 ГПК РФ, перечисляющую состав лиц, участвующих в деле, следующее дополнение: «, а также судебный пристав-исполнитель, взыскатель и должник по делам, возникающим из исполнительных правоотношений».

Представляется, что вопрос о виде судопроизводства по обжалованию действий органов, исполняющих требования исполнительных документов, должен решаться в зависимости не столько от объекта обжалования (конкретных действий), а от того, относится ли субъект, чьи действия обжалуются, к государственному или муниципальному служащему либо должностному лицу органа государственной власти, органа местного самоуправления. Так, если обжалуются действия (бездействие) банков и иных кредитных организаций, связанные с процессом исполнения, то жалоба будет рассматриваться в исковом порядке. Если же жалоба подается на действия (бездействие) в сфере исполнительного производства финансовых органов, Управления федерального казначейства, органов записи актов гражданского состояния, органов опеки и попечительства, учреждений юстиции по государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним, то такая жалоба должна рассматриваться по правилам главы 25 ГПК РФ, то есть производства по делам, возникающим из публичных правоотношений.

Таким образом, в порядке производства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, речь может идти только о разрешении жалоб на действия судебных приставов-исполнителей.

При выявлении проблемных моментов, связанных с производством по делам, возникающим из исполнительных правоотношений,, диссерант приходит к выводу, что их невозможно локализовать, а значит, решить с помощью введения (изменения) отдельной процессуальной, административной или уголовной нормы.

Коренятся проблемы в двух пдоскостях:

Во-первых, в пласте правоотношений, регулируемых исполнительным правом, которое, выступив предпосылкой появления исследуемого вида гражданского судопроизводства, перенесло на него собственные недостатки - пробелы, противоречия, неэффективность действия и отсутствие экономических, политических, социальных и иных гарантий правовых норм.

Во-вторых, немало проблем исходит из существа гражданской процессуальной формы. Именно гражданская процессуальная форма выступает родовым понятием по отношению ко всем видам гражданского судопроизводства, следовательно, ее существо должно отражаться, а принципы применяться при рассмотрении и разрешении дел всех видов гражданского судопроизводства, в том числе, дел, возникающих из исполнительных правоотношений.

К основным особешюстям дел, возникающих из исполнительных правоотношений можно отнести:

- субъектный состав дел,, возникающих из исполнительных правоотношений,

- основания и порядок возбуждения судопроизводства по делам названной кате
гории,

- процессуальные действия, совершаемые в данном виде гражданского судопро
изводства, и условия их правомерного осуществления,

- выносимые судом в рамках данного судопроизводства акты.

Во второй главе диссертации «Порядок судопроизводства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений» исследуется своеобразие отдельный стадий процесса судопроизводства по делам, вытекающим из процесса исполнения, а также особенности выносимых судебных актов.

§1 «Порядок возбуждения судопроизводства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений» посвящен предпосылкам и условиям возбуждения исследуемого вида судопроизводства.

При исследовании первой предпосылки - подведомственности, подведомственные судам общей юрисдикции дела, возникающие из исполнительных правоотношений, подразделяются натри категории:

1) дела по предварительному судебному контролю за отклонениями от логически
последовательной процедуры исполнительного производства (выдача дублика
та исполнительного листа, восстановление пропущенного срока предъявления
исполнительного документа к принудительному исполнению, разъяснение су
дебного акта, подлежащего исполнению, отсрочка исполнения, рассрочка ис
полнения, изменение способа и порядка исполнения, индексация присужден
ных денежных сумм, приостановление исполнительного производства и возоб
новление исполнительного производства после устранений причин приоста
новления, прекращение исполнительного производства, поворот исполнения);

2) дела по жалобам взыскателя и должника на действия (бездействие) судебного
пристава-исполнителя, отказ в совершении действий;

3)дела, связанные с санкционированием исполнения актов по делам, не являющимся ранее объектом разбирательства в судах общей юрисдикции (вынесение судебного определения о принудительном исполнении решений иностранных судов и выдача исполнительных листов на исполнение таких решений в порядке главы 45 ГПК РФ, а также выдача исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда в порядке главы 47 ГПК РФ).

Предлагается установить два основных принципа подведомственности дел, возникающих из исполнительных правоотношений, судам общей юрисдикции: 1.При возбуждении производства по предварительному санкционированию исполнительных действий должно действовать правило: «санкционируются судом лишь те действия в сфере исполнительных правоотношений, возможность и необходимость санкционирования которых прямо предусмотрена законом». 2. При последующем контроле суда за исполнительными правоотношениями аксиома приобретает противоположное содержание: «разрешено обжаловать любые исполнительные действия (бездействие), любые постановления судебных приставов-исполнителей, рассмотрение жалоб на которые не отнесено к компетенции других судебных органов».

Специальной предпосылкой возбуждения судопроизводства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, в диссертации названа инициатива, воля заинтересованных в результате исполнительного производства лиц. Этих лиц диссертант подразделяет на две группы:

1. Субъекты, имеющие служебный интерес в исходе исполнительного производства: судебный пристав-исполнитель. Их волеизъявление оформляется заявле-

нием либо представлением, которое само по себе выступает условием возбуждения исполнительного производства.

2. Субъекты, имеющие личную, материальную заинтересованность в результате исполнительного производства: взыскатель и должник. Их инициатива должна быть оформлена в виде заявления (при предварительном санкционировании судом исполнительных действий), либо жалобой (при последующем контроле суда).

В диссертации исследуются и другие предпосылки возбуждения судопроизводства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений - гражданская процессуальная правоспособность субъектов по делу, отсутствие решения суда по тождественному вопросу.

К условиям надлежащего осуществления права на возбуждение исследуемой категории дел диссертант относит подсудность, предъявление жалобы (заявления, представления)

В §2 «Подготовка к судебному разбирательству дел, возникающих из Исполнительных правоотношений» устанавливаются правила активности суда на данной стадии, а также определяются процессуальные действия, совершаемые судом.

Предлагается расширить субъектный состав участников судопроизводства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, предусмотрев,

во-первых, обязательное привлечение, в качестве свидетелей при решении судом вопроса о правомерности процессуальных документов, составленных в ходе исполнительного производства, понятых"; специалистов и переводчиков, указанных в обжалуемых актах;

во-вторых, предоставление права судье, проводившему подготовку к судебному разбирательству дела, возникшего из исполнительных правоотношений, разрешать вопрос о составе участников процесса, не ограничивая их круг взыскателем, должником и судебным приставом-исполнителем;

в-третьих, предоставить право суду в необходимых случаях привлекать при подготовке дела, возникшего из исполнительных правоотношений, прокурора и (или) государственные органы и органы местного самоуправления.

В ходе подготовки исследуемой категории дел к судебному разбирательств ву предлагается ввести в обязанность, судей разъяснять субъектам процесса их обязанности по доказыванию с учетом следующих презумпций:

1. Презумпция добросовестности взыскателя, означающая, что при обращении в
суд взыскателя, а также при прекращении исполнительного производства по
результатам действий взыскателя (например, при отказе взыскателя от получе
ния предметов,.изъятых у должника, при исполнении судебного постановле
ния о передаче их взыскателю) обязанность доказывания правомерности соб
ственных действий (бездействия) лежит на судебном приставе-исполнителе в
полном объеме, а взыскатель предполагается действующим в соответствие с
законом, пока не доказано обратное.

2. Презумпция вины должника, не исполнившего в установленный срок требова
ния исполнительного документа или (и) требования судебного пристава-
исполнителя, а также ненадлежащим образом исполнившего эти требова-

ния, в силу которой на должника возлагается обязанность обосновать допустимыми ст.55 ГПК РФ средствами доказывания объективные причины неисполнения.

3. Презумпция ответственности должника за действия его работников, которая позволит судебным приставам-исполнителям возлагать ответственность (чаще - штрафную) на юридические лица и граждан-предпринимателей, работники которых (служба охраны, бухгалтеры и т.п.) препятствуют исполнительным действиям. Предполагаться в таких случаях будет распоряжение руководителя и его осведомленность о противоправных действиях собственных работников до тех пор, пока не доказано другое.

А. Презумпция принадлежности должнику имущества, не требующего специальной регистрации прав, находящегося во владении должника и внутри помещений, которыми владеет должник. Названное предположение будет действительно как непосредственно в производстве по делам, прямо вытекающим из исполнительных правоотношений, так и в делах искового порядка, связанных с процессом исполнения, а именно — в исках об освобождении имущества от ареста (исключении из описи).

В §3 «Некоторые проблемы рассмотрения и разрешения судом дел, возникающих из исполнительных правоотношений» проведена систематизация имеющихся и разработка новых правил рассмотрения и разрешения судом вопросов, возникающих из исполнительных правоотношений.

В делах, возникающих из исполнительных правоотношений, частное и публичное переплетается особым образом, позволяющим говорить о необходимости повышения коэффициента активности суда в процессе установления фактических составов конкретных исполнительных правоотношений. Государство не меньше взыскателя заинтересовано в правильности и своевременности реализации исполнительных документов, в связи с тем, что изначально само взяло на себя функцию исполнения. Заинтересованность государства проявляется в том, что, с одной стороны, принудительным исполнением занимаются государственные служащие, а, с другой стороны, исполнительные документы (за исключением нотариально удостоверенных соглашений об уплате алиментов) также исходят от имени государственных органов, при этом основная часть исполнительных документов - исполнительные листы - выдаются на основе решения суда, вынесенного именем государства.

Особенности судебного разбирательства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, по сравнению с разбирательством иных дел определяются следующими факторами:

- исторической и эмпирической связью судопроизводственных отношений и от
ношений исполнительных, когда очень сложно отграничить правила процессу
ального порядка разрешения вопроса от самого предмета разрешения;

- особым субъектным составом правоотношений;

- особыми правилами процесса доказывания;

- спецификой выносимых судебных актов;

- и, наконец, специальной заинтересованностью самого суда в окончании исполнительного производства своевременным и реальным исполнением требований исполнительного документа, тем более, если этот документ был выдан самим судом, выдан на основании вынесенного им же судебного акта.

Сроки разбирательства дел, возникающих их исполнительных правоотношений, целесообразно дифференцировать в зависимости от вида исполнительного правоотношения, являющегося предметом судебной оценки, и вида осуществляемого судом контроля за исполнительными действиями. Предлагается самые короткие сроки установить на осуществление судом предварительного контроля за совершением исполнительных действий. В частности, время судебного разбирательства по санкционированию приостановления или прекращения исполнительного производства, по мнению диссертанта, не должно превышать трех рабочих дней со дня подачи заявления, а решение вопроса о санкционировании при-1гудительного вхождения судебного пристава-исполнителя в жилище должника должно производиться судом незамедлительно. Несколько длиннее могут быть сроки на рассмотрение жалоб на действия судебных приставов-исполнителей (10дней).

Судебное разбирательство но делам, возникающим из исполнительных правоотношений, имеет своей задачей правильно квалифицировать исполнительное правоотношение (его составную часть, исполнительное действие) с целью недопущения нарушений исполнительного законодательства, устранения допущенных нарушений и нивелирования их последствий. Квалификация исполнительных правоотношений производится судом по фактическим и правовым составляющим, а именно посредством установления действительных обстоятельств отношения судебный пристав-исполнитель — сторона исполнительного производства, и применения к установленным обстоятельствам нормы исполнительного и гражданско-процессуального права.

Последующий судебный контроль в делах, возникающих из исполнительных правоотношений, на стадии судебного разбирательства включает в себя последовательную реализацию судом следующих полномочий:

1) осуществление проверки правильности выполнения по существу обязанностей,
возложенных на судебных приставов-исполнителей, законности совершаемых
ими действий и выносимых постановлений;

2) правовая оценка постановлений, действий (бездействия) судебного пристава-
исполнителя;

3) принятие решения, направленного на устранение выявленного нарушения ли
бо на подтверждение правильности обжалуемого постановления, дейстбия
(бездействия) и придания ему таким судебным подтверждением окончательно
свойств неоспоримости, исполнимости и легитимности.

В §4 «Судебные акты по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, и их пересмотр до вступления в законную силу» указывается, что наименование судебного акта, принимаемого в результате судопроизводства по делу, возникшему из исполнительных правоотношений, а, следовательно, его сущность, содержание и правовые последствия зависят от категории рассматриваемого судом вопроса. Если предварительное судебное санкционирование вопросов

совершения исполнительных действий осуществляется посредством определения суда (кроме самой выдачи исполнительного листа и судебного приказа), то последующий судебный контроль может закончиться вынесением как судебного решения, так и определения.

При последующем судебном контроле, который осуществляется не иначе как по жалобе взыскателя или должника, решение выносится по окончании судебного разбирательства доводов любой жалобы, за исключением жалобы на отказ старшего судебного пристава удовлетворить заявление стороны исполнительного производства об отводе судебного пристава-исполнителя. Решение суда выступает процессуальной формой выражения результата последующего контроля суда в исполнительном производстве. Из этой посылки выводится дополнительный аргумент того, что законодатель отнес судопроизводство по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, не к заключительной стадии гражданского процесса, а к самостоятельному виду гражданского судопроизводства. Таким образом, устранился аргумент процессуалистов, ратующих за перенесение из старого ГПК РСФСР в новый ГПК РФ порядка вынесения определений по результатам рассмотрения любого дела, возникшего из исполнительного производства, по той причине, что «существование нескольких решений в одном деле недопустимо» (И.Л. Сенцов). Если считать производство по делам, вытекающим из исполнительных правоотношений, частью гражданского судопроизводства, то пришлось бы предположить возможность вынесения по одному судопроизводству нескольких судебных решений.

Решение суда по делу, возникшему из исполнительных правоотношений, будучи по форме проявления положительным юридическим фактом, воздействует, в отличие от всех других судебных решений, не на материальное правоотношение (как правило, впервые подвергающееся судебной защите), а на исполнительное правоотношение, имеющее особые свойства и генезис.

Правоохранительная функция судебного решения по делу, возникшему из исполнительных правоотношений, характеризуется тем, что призвана обеспечивать не только защиту конкретного нарушенного либо оспоренного права или охраняемого законом интереса, реальность восстановления прав или справедливую компенсацию последствий нарушения, но и правильную реализацию, с одной стороны, охранительной функции первоначального акта, на основе которого был выдан исполнительный документ, а, с другой стороны, норм исполнительного права. Помимо того, посредством правоохранительной функции решений по делам, возникшим из исполнительных правоотношений, гарантируется соблюдение прав сторон исполнительного производства. Акт правосудия по делу, возникшему из последующего контроля суда за исполнительными производством, выступает в роли «субгарантии» («гарантии гарантии») защиты прав человека органами, чьи акты ст.7 ФЗ «Об исполнительном производстве» относит к категории исполнительных документов.

Функция индивидуального регулирования поведения в решении суда по жалобе на действия судебного пристава-исполнителя проявляется в непосредственном воздействии этого решения на исполнительные правоотношения, на правовой статус заявителя жалобы (взыскателя или должника) и деятельность судеб-

ного пристав-исполнителя. В основе реализации функции индивидуального регулирования лежит применение судом норм исполнительного права как идеального эталона, которому должны были соответствовать обжалуемые постановления, действия (бездействие) должностных лиц органов исполнения. Практически это находит свое выражение в контролировании судом по просьбе сторон исполнительного производства соблюдения органом исполнения исполнительной процессуальной формы, всех ее общих (нормативности, универсальности, системности, непререкаемости) и специальных (установленных правил проведения конкретного действия или вынесения документа) признаков, а также в необходимой корректировке объекта обжалования в рамки исполнительной процессуальной формы.

Определение, суда, не разрешая спор по существу, лишь частично ж видо-изменённо сохраняет функции судебного решения - правоохранительную и индивидуального регулирования поведения. Правоохранительная функция определений сводится к обеспечению контроля суда за особо значимыми для исполнительного правоотношения юридическими фактами для придания им юридической значимости, легитимности. Вместе с тем, определение как судебный акт не перестает выступать «субгарантией» защиты прав человека в смысле обеспечения правомерности совершения тех действий, которые, имея значение для исполнительного производства, не могут быть в силу собственной особой значимости отнесены к компетенции несудебных инстанций, в том числе к компетенции самих органов исполнения.

В диссертации выделены следующие моменты в деятельности судов второй инстанции, рассматривающих кассационные и частные жалобы на судебные решения и определения, вынесенные по делам, возникающим из исполнительных правоотношений.

Во-первых, поводом для проверки судебных актов по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, является жалоба судебного пристава-исполнителя, взыскателя или должника, на решение или определение суда, вынесенное в порядке, регулируемом VII разделом ГПК РФ, поданная с соблюдением установленных ст.338 и ст. 372 ГПК РФ сроков на подачу, а также предусмотренных ст,339 и ст. 340 ГПК РФ требований к содержанию жалобы и приложений к ней.

Во-вторых, основными критериями проверки судебных актов по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, являются законность и обоснованность этих актов, в том числе законность порядка их вынесения.

В-третьих, основаниями к отмене, будут выступать незаконность и необоснованность судебных актов по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, обнаруженные в результате их проверки судом второй инстанции.

Проверка судебных актов, вынесенных судом первой инстанции по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, имеет особое значение. Если вынесение необоснованного и незаконного решения и определения по другим делам нарушает материальные и процессуальные права граждан и организаций, а также гражданскую процессуальную форхму, то незаконные и необоснованные решения и определения суда по исследуемой категории дел умаляют еще и авто-

ритет государства, не справившегося с двумя функциями - правосудной и исполнительной. Если оставить в силе незаконное решение или определение по делу, возникшему из исполнительных правоотношений, эффективность всей предыдущей правосудной деятельности будет сведена к минимуму, что в конечном итоге ведет к негативному отношению граждан к правосудию, отторжению всей государственной политики в области реформ.

В Заключении подводится итог диссертационному исследованию, приводятся основные законодательные предложения, которые, по мнению диссертанта, могли бы способствовать оптимизации судопроизводства по делам, возникающим из исполнительных правоотношений, достижению его задач наиболее эффективным путем.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

Шакитько ТВ. Фактическое исполнение решения - цель исполнительного производства. //Европейская конвенция о защите прав и основных свобод и национальное законодательство. / Материалы международной научной конференции 7-8 декабря 2000 г. Саратов. ПАГС. 2001. С.82-83. - (0,15 п.л.).

2.     Шакишько ТВ. Процессуальные особенности рассмотреть и разрешения от
дельных   категорий гражданских дел судами   общей   юрисдикции.   Учебно-
методические материалы по спецкурсу.   Краснодар:   Изд-во Краснодарского
юридического институт, 2001. 8 с. (0,5 п.л.).

3. Шакитько Т.В. Лица, участвующие в исполнительном производстве. // Защита
прав и законных интересов граждан и организаций: Материалы международ
ной научно-практической конференции. Краснодар - Сочи, 23-26 мая 2002 г.
Сочи: Кубанский государс1 венный ун-т. 2002. Часть 1. С. 149-154. (0,25 п.л.).

4. Шакитько Т.В. Исполнительное производство как производство по реализации
судебных актов. // Закон и судебная практика: Материалы межвузовской науч
но-практической конференции 28 февраля 2001 года. Краснодар: Южный ин
ститут менеджмента. 2001. С. 152-155. (0,2 п.л.).

5. Шакитько ТВ., Ефименко С.А. Особенности, перспективы развития и порядок
исполнения судебного приказа как разновидности судебного постановления. //
Закон и судебная практика: Материалы межвузовской научно-практической
конференции 28 февраля 2001 года. Краснодар: Южный институт менеджмен
та. 2001. С.156-158. (0,15 п.л.).

6. Шакитько ТВ., Ефименко С.А. Исторические особенности становления и раз
вития исполнительного производства в России. // Проблемы уголовного зако
нодательства и судебной практики: Материалы межвузовской научно-
практической конференции молодых ученых, посвященной десятилетию юри
дического факультета Кубанского государственного аграрного университета.
Майкоп: Изд-во Адыгейского гос. университета, 2001. С.139-141. (0,15 п.л.)

7. Шакитько ТВ. Реальное исполнение судебных актов - гарантия реализации
права на судебьгую защиту. // Вестник Саратовской государственной академии
права. Саратов: ГОУ ВПО «Саратовская государственная академия права»,
2002. №2. С. 66-67. (0,3 п.л.).

Общий объем 1,7 п. л.

Диссертация выполнена в Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Ярославский государственный университет им. П.Г.Демидова».

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор

Щербакова Нина Викторовна

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

Горбачев Иван Георгиевич

кандидат философских наук, доцент Халитова Альфия Харисовна

Ведущая организация: Санкт-Петербургский юридический институт

Генеральной прокуратуры РФ

Защита состоится «22» апреля 2004 года в 14.00 часов на заседании диссертационного совета Д.212.081.06 по защите диссертаций на соискание ученой степени кандидата юридических наук при Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Казанский государственный университет им. В.И. Ульянова-Ленина» по адресу: 420008, г. Казань, ул. Кремлевская, д. 18, ауд. 217 второго учебного здания.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке имени Н.И. Лобачевского Казанского государственного университета (г. Казань, ул. Кремлевская, д.35).

Автореферат разослан «А/» марта 2004 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета К.212.081.06, ^S*~

кандидат социологических наук, доцент Jjp А. Г. Большаков

Общая характеристика работы.

Актуальность темы исследования. Крупнейшим и самым важным событием общественно-политической жизни ФРГ стали выборы депутатов 15-го по счету Бундестага. Опыт проведения данной и предыдущих избирательных кампаний с необходимостью привел к переосмыслению некоторых теоретических проблем германской юридической науки.

В настоящий момент избирательное право ФРГ находится на стадии своего совершенствования. ФРГ, следуя международным принципам и стандартам в области избирательного права, в своем Основном законе зафиксировала: "Все государственные решения производны от воли народа. Они производятся посредством выборов и голосования и через особые законодательные органы, исполнительные органы и правосудие реализуются". Однако механизм правовой реализации данного принципа не совершенен.

В ФРГ после объединения была осуществлена реформа избирательного законодательства, целью которой явилось преобразование законодательной базы избирательного права и избирательной системы в контексте распространения действия законодательства ФРГ на территорию бывшей ГДР. Значение этих преобразований состояло в адаптации законодательных норм ФРГ к правовым реалиям объединенного пространства с параллельной рецепцией опыта двойного посттоталитарного правового строительства и одновременным повышением качества избирательного закона. Вследствие этого общество, стабилизировав основные институты и нормы избирательного права, приобрело устойчивость в политической жизни, и было обеспечено нормальное проведение выборов.

На данном этапе развития избирательной системы ФРГ представляется необходимым в контексте практики реализации права, помимо закрепления в национальных актах более демократических избирательных институтов и механизмов, обеспечить соответствующие условия для их беспрепятственной реализации, защиты и восстановления, особенно в условиях существенного снижения пппитич<»гигпт

Р0С.НАЦИ0НАЛЫ1АЯ БИБЛИОТЕКА

партий ФРГ и усиления межпартийной борьбы за распределение мандатов. Это возможно путем разработки теоретических проблем избирательного права, правильной постановки задач и научного поиска путей их решения.

Избирательное право граждан занимает одно из центральных мест в перечне основных прав и свобод человека и гражданина любого государства. Социальная ценность избирательного права заключается в том, что оно является формой прямого народного волеизъявления и важнейшим проявлением демократии. Именно поэтому, приспосабливая избирательную систему к новым правовым реалиям, перед германской доктриной встает задача максимально объективировать волю избирателей, тем самым усилить эффективность действия избирательных принципов, в особенности принципов справедливости и подлинности, на всех стадиях процесса.

Эффективная реализация избирательных прав тесным образом связана с качеством избирательного закона. Ясное и гармоничное их моделирование в процессе правотворчества влияет на качество нормативных актов, толкование и оптимальную реализацию правовых предписаний, возникновение и осуществление правоотношений, укрепление законности и правопорядка, повышение общей и правовой культуры граждан и должностных лиц в период проведения выборов. С эффективным осуществлением и защитой избирательных прав и процедур непосредственно связана гуманизация всех сфер жизнедеятельности человека и гражданина.

Степень разработанности темы.

В немецкой правовой доктрине существует значительное количество ученых-правоведов в области избирательного права и процесса, методологии теории избирательного права, теории избирательных систем. Так, например, указанные вопросы стали объектом изучения в трудах В. Ханеля, Б. Мора, И.Штайгера,, Т.Бракемайера, П.Грима, Х.Линка., Х.Холемана, СЯнсена, Ш.Пилик, В.Клюге, М.Хайкеля, Ф. Вестфаля,

К.Нитфельда и других ученых середины XX века. И.Штайгер и Ф. Вест-фаль обогатили теорию системности принципов избирательного права и разработали классификационные уровни принципов, труды П.Грима, посвященные разработке классических принципов и механизму их реализации, внесли изменение в сложившееся в доктрине определение классических принципов, определив часть из них не в качестве принципов, а в качестве юридических свойств процесса и свойств политической системы общества.

Значительный вклад в теорию избирательного права и процесса внесли такие современные германские ученые-юристы, как К. Шмид, К. Вебер, Р. Шик, Ф. Фельдкамп и Н. Кауфман, исследовавшие науковедче-ские проблемы теории избирательного права и процесса. Р.Шик и Ф.Фельдкамп явились разработчиками действующего германского законодательства о выборах. Бундестаг законодательно закрепил идеи вышеупомянутых авторов об упрощении системы выдвижения и регистрации кандидатов, о модификации процедуры девиационного голосования, однако отверг идею об использовании машин для голосования. Н. Кауфман внес значительный вклад в разработку германской модели централизованного федерализма и разработку определений основных избирательных понятий.

В российской юридической науке проблемам немецкого избирательного права, в частности институту установления результатов выборов, были посвящены исследования В.В. Лапаевой, которая высказала идею внесения соотношения между числом мандатов, распределяемых по партийным спискам и по одномандатным округам в связи с двойным выдвижением кандидатов. В.И. Лысенко исследовал проблемы выборов в представительные органы власти европейских государств с позиций компаративистики. Проблемам европейского избирательного права, сравнительному анализу избирательных процессов в европейских государствах посвящены исследования В.В. Маклакова. Проблемам статуса государств в избирательном процессе посвящены исследования И. Б. Борисова и

Ю.Н. Малеева. А.Х. Саидов занимался вопросами сравнительного правоведения.

В научной литературе теория избирательного права прямо или косвенно исследовалась в рамках политологии и теории государственного права. На монографическом уровне общетеоретическому анализу проблем теории избирательного права и процесса, избирательных технологий была посвящена работа немецких исследователей Р. Шика, и Ф. Фельдкампа «Выборы», опубликованная в Бонне в 1999 г., работа К-Р Корте «Выборы в Федеративной Республике Германия».

Высоко оценивая труды указанных авторов, следует признать, что в большинстве из них особенности избирательного права не рассматривались в комплексе теоретической и практической проблематики.

Кроме того, подавляющее большинство работ были написаны до политических изменений, произошедших в германском обществе в последние годы.

Объектом исследования является федеративное избирательное право и процесс ФРГ, теоретические и практические аспекты избирательной системы.

Предмет исследования - избирательные механизмы, закрепленные в германском избирательном законодательстве и теоретические конструкции, предложенные немецкой доктриной, в целом выборы на уровне федерации.

Проблематика, обозначенная в работе, носит стыковой междисциплинарный характер. Выборы анализируются с правовых и политологических позиций, однородные явления рассматриваются как правовые институты и как политические процессы одновременно.

Цель исследования заключается в теоретическом освещении достижений германской избирательной доктрины и проведении онтологии некоторых наиболее интересных для последующего правового заимствования избирательных институтов.

Для достижения поставленной цели сформулированы следующие задачи:

- изучить и обобщить теоретические материалы немецкой доктри
ны, выявить уровень научной разработанности темы в общетеоретиче
ских и отраслевых исследованиях в сфере права и политологии, наметить
направления дальнейшего научного поиска;

- осуществить классификацию проблем теории избирательного
права и процесса, выделить теорию правового качества избирательного
закона;

- рассмотреть основные понятия, определения, принципы, систему
законодательства, используемые немецкой доктриной, и оценить их с по
зиций правового качества;

- выявить место и роль проблем установления результатов выборов
в содержании системы пропорционального представительства и мажори
тарной системы;

- обозначить материал для последующей теоретической разработки
проблем определения условий правогенеза. Определение данных условий
- не цель данного исследования, и разработка данной проблемы будет
проведена за его рамками.

Методологическую базу диссертационной работы составляет комплекс разнообразных путей и способов научного исследования. Использовались такие общенаучные методы познания, как диалектический; индукция и дедукция; анализ и синтез, позволяющий разложить целое на составные элементы, проанализировать их, а затем с помощью синтеза обобщить полученные знания.

Особое внимание было уделено формально-логическому и-фор-мально-юридическому подходам, что выразилось в анализе системы законодательства и системы установления результатов выборов. Исследование эволюции избирательного права проводилось при помощи исторического метода, в том числе метода исторической реконструкции. Направленность диссертационного исследования определила использование

сравнительно-правового метода, базирующегося на научных разработках А.Х.Саидова, что выразилось в компаративной онтологии избирательных систем и выборов в Европарламент в различных европейских государствах, и метода интерпретации. В работе широко использовался системный подход, выразившийся в анализе проблем избирательного права и процесса, как на теоретическом, так и на отраслевом уровнях.

Теоретическую основу настоящего диссертационного исследования составили работы видных представителей германской юридической науки, посвященных избирательному праву, таких как Р.Иеринг, И.Колер, К-В.Хоффман, В. Рудицио, Т.Шредер, Р.Розе, ИЛэйкман, К. Бадура, X. Кельзен, К. Крюгер, Ф.Хартунг, В. Мангольдт и других.

С целью разрешения многих спорных вопросов, касающихся структуры и содержания теории избирательного права и процесса, в диссертации были использованы труды видных германских доктринальных юристов Т. Дросмана, М. Кельбле, Г. Лейбхольца, К. Вебера и других.

Специфика диссертационной работы определила обращение к научным работам известных специалистов-практиков в области федеративного избирательного права Р. Шика, Ф. Фельдкампа и К-Р. Корте. Эмпирическая база диссертации. Достоверность, научная аргументированность результатов исследования основываются на комплексном сборе эмпирического материала, в том числе широком привлечении специальной литературы по избирательному праву, философии, социологии, общетеоретических и отраслевых юридических источников, а также на основе анализа законодательства ФРГ (Основной закон, законы и подзаконные акты), материалов юридической практики, в том числе земельного суда г. Гамбурга, работе в правовой библиотеке Гамбургского университета.

Научная новизна исследования заключается в том, что в работе, помимо онтологического исследования системы избирательного права, институтов установления результатов выборов, основ системы пропорционального представительства и мажоритарной системы, стадий избира-

тельного процесса, впервые предпринимается попытка комплексного изучения проблем, стоящих перед теорией избирательного права и процесса в целом, с целью создания материала для последующего определения условий правогенеза.

В диссертации используются новые, более совершенные приемы и подходы в определении понятий, исследовании избирательных механизмов, в том числе с позиций научной конфликтологии, основательно очерчивается круг всех возможных методик установления результатов выборов на примере ФРГ. Автором предложены и обоснованы новые технологии установления результатов выборов, предложена новая более совершенная и теоретически непротиворечивая модель сочетания пропорциональной и мажоритарной систем.

В работе впервые проводится онтология федеральной системы избирательного права и процесса ФРГ, включая выборы в Европарламент, и ее места, среди других избирательных систем.

На защиту выносятся следующие основные выводы и положения:

1. В избирательном праве содержатся смешанные нормы права, ко
торые в зависимости от критерия оценки могут быть и материальными, и
процессуальными.

2. Система девиационного голосования, порядок, при котором су
ществующие политические партии не должны собирать голоса в под
держку списков кандидатов на этапе регистрации списков и система фи
нансирования выборов, при которой финансирование осуществляется за
счет политических партий на последующей компенсаторной основе -
наиболее подходящие способы реализации принципа избирательной эко
номии.

3. Наличие только региональных списков кандидатов при выборах
в законодательный орган призвано обеспечить равные возможности для
кандидатов при распределении мандатов, что способствует реализации
принципа справедливости.

4. Институты сверхмандата и суперсверхмавдата способствуют ус
тановлению соотношения между 1 и 2 голосами и содержат гарантии
представительства в законодательном органе широкого спектра полити
ческих течений.

5. Применение сочетания особых математических формул при ус
тановлении результатов выборов служит реализации общетеоретического
принципа справедливости и объективирует волю избирателя.

6. Требует законодательного закрепления с параллельным анализом
правового качества новое сочетание относительной мажоритарной и про
порциональных систем. Новеллой может быть закрепленная законом кор
реляция систем с использованием квоты Империали с высокой избира
тельной квотой, дающей преференции небольшим партиям, с установле
нием взаимозависимости между первыми и вторыми голосами.

Анализ общественных и государственных явлений в период проведения выборов, обобщение многообразных правовых избирательных феноменов и методик позволяет использовать произведенные теоретические разработки в перспективе.

Теоретическое и практическое значение исследования определяется его актуальностью, новизной, строго сформулированными выводами и предложениями.

В теоретическом плане основные положения работы позволяют в современных условиях по-новому подойти к проблемам теории избирательного права и процесса, ее структуре, ценности, месту и роли в реализации конкретных избирательных институтов, в избирательных правоотношениях и юридической практике, правовой системе общества в целом. Материалы диссертации дополняют и развивают некоторые разделы общей теории права и государства, политологии, конституционного (государственного) и международного права. Они позволяют привлечь внимание к наиболее важным и перспективным направлениям научных исследований.

Практическая значимость работы состоит в том, что выводы и предложения, содержащиеся в ней, могут быть использованы для более совершенного нормативно-правового моделирования избирательных норм компетентными субъектами правотворчества, а также в процессе толкования и реализации правовых актов. Основные положения диссертации являются важной базой для повышения уровня правосознания и правовой культуры избирателей и должностных лиц, усиления активности граждан, их коллективов и организаций в деле реализации избирательных прав.

Апробация результатов исследования. Диссертация была обсуждена на заседании Филиала Кафедры ЮНЕСКО по правам человека и демократии МГИМО(У) при Ярославском государственном университете им. П. Г. Демидова, на заседании кафедры политологии КГУ. Результаты исследований автора изложены в восьми публикациях.

Отдельные результаты исследования были обсуждены на Всероссийской научно-практической конференции Международной ассоциации конфликтологов (Ярославль, ЯрГУ, октябрь 2001 г.), Международной научной конференции по вопросам парламентаризма (Москва, МГУ, апрель 2002 г.), Российской научно-практической конференции по вопросам социальной политики (Ярославль, ЯрГУ, 2001 г.), на Региональном семинаре Союза городов Центра и Северо-Запада России (Ярославль, сентябрь 2003 г.). По теме диссертации автором было издано восемь научных работ, в т.ч. одна в соавторстве.

Материалы исследования используются автором при подготовке лекций и проведении семинарских занятий по курсам и спецкурсам: «Политология», «Избирательное право и процесс», «Теория права и государства», «Сравнительное правоведение» и «Конституционное (государственное) право зарубежных стран».

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, четырех разделов, заключения, списка основной использованной литературы и шести приложений.

Основное содержание работы.

Во введении обоснована актуальность диссертационного исследования, определены цели и задачи работы, показана ее методологическая основа, охарактеризована научная новизна, сформулированы положения, выносимые на защиту, практическая значимость и апробация исследования.

В первом разделе исследования «Содержание и проблемы теории избирательного права и процесса» описывается круг проблем избирательного права и процесса, история их возникновения, пути решения, предложенные германской доктриной, связь избирательного права и процесса с общей теорией права и политологией в контексте общенаучной коммуникации. Автором предлагается свое видение проблем правогенеза применительно к избирательному праву и процессу.

В течение нового и новейшего времени с совершенствованием избирательного моделирования избирательное право переросло из института права государственного в подотрасль права со всеми признаками, свойственными последней, а именно: обособленностью избирательных отношений, объемностью и линейной структурированностью нормативного материала, особым, свойственным только данной общности, механизмом правового регулирования, собственной методологией, обособленным понятийным рядом. Постепенно, с совершенствованием избирательных институтов, в доктрине появляется понятие избирательного процесса.

Особенностью подотрасли избирательного права и процесса является наличие в ней, помимо сугубо процессуальных и материальных норм, смешанных норм, которые в зависимости от критерия оценки, могут быть и процессуальными и материальными. Критерием оценки служит исполнение обязанности или использование правомочия непосредственным субъектом - участником избирательного правоотношения.

Теория избирательного права и процесса является частной научной теорией теории государства и права и рассматривается в контексте теоре-

тико-правовой проблематики, одновременно избирательные процессы рассматриваются политологией в качестве разновидности политических процессов.

Далее автором дается классификация проблем избирательного права и процесса, исследуются науковедческие (проблема правового качества закона), эпистемологические (эмпирические и позитивистские проблемы, проблема идеологической детерминации науки), генетические (проблемы правового заимствования и экспансии, проблема определения условий правогенеза), аксиологические (проблема социокультурного значения и эйдетического смысла правовых ценностей в контексте коммуникации права и справедливости), онтологические (проблема определения структуры избирательного права и процесса), социологические проблемы (проблема правовой текстологии и законотворчества) и проблемы правосознания (проблема правовой культуры избирателей и ее методология) германской теории избирательного права и процесса.

В частности, в контексте науковедческих проблем избирательного права и процесса исследуются частные научные теории. С науковедческих позиций содержание общей теории избирательного права и процесса составляет система частных научных теорий, которые неразрывно связаны между собой.

В работе исследуется частная научная теория теории избирательного права и процесса - теория правового качества избирательного закона. Центральной задачей данной теории является разработка наиболее полной и непротиворечивой теоретической (идеальной) модели избирательного законодательства посредством повышения правового качества избирательного закона.

Анализ структуры правового качества избирательного закона позволяет выделить в данной частной научной теории самостоятельный понятийный ряд, структуру, функции, отражающие специфику оценочной стороны категории правовое качество избирательного закона, как критерия его жизнеспособности и эффективности действия. При реализации

функций данной теории происходит правовая оценка нормативной жизнеспособности исследуемого явления. Применение теоретических разработок для анализа существующего нормативного материала на соответствие потребностям общества с необходимостью приведет к восполнению законодательных пробелов и, соответственно, к повышению эффективности правового регулирования.

В первом разделе работы рассматривается часть проблем теории избирательного права и процесса, требующих разрешения юридической наукой. Определению путей разрешения вышеуказанных проблем германской доктриной посвящен второй раздел диссертации «Особенности системы избирательного права».

Описание системы избирательного права начинается с истории германского избирательного права с использованием метода исторической реконструкции. Автор приводит онтологическое исследование германской избирательной модели, начиная с момента ее формирования в начале XIX века и закрепления в первых «избирательных» законодательных актах, прослеживая ее эволюцию и текстуальное выражение в конституционных актах Германии XIX века, делая акцент на государственных проблемах 20-х годов и послевоенного времени и их влияния на насыщение избирательной системы новыми демократическими принципами, и заканчивая описание детерминацией системы формированием нового объединенного правового пространства.

Далее в работе рассматриваются конструкции дефиниций основных избирательных понятий, разработанные германской доктриной, и практическое значение данных разработок.

В контексте определения особенностей германского федерализма и его влияния на избирательное право и процесс в последние годы прослеживается наиболее эффективное взаимодействие федерации и земель, которое обеспечивает целостность страны и стабильность в обществе, оберегает конституционно-демократический строй от рецидивов тоталитарного прошлого с его жесткой унитарностью, гарантирует избирателю

на федеральном, земельном и коммунальном уровнях право на активное участие в процессе принятия государственных решений на благо отдельного гражданина. Только федеративное государство и его институты, считают немецкие политики и ученые, в состоянии нейтрализовать негативные последствия прихода к власти на уровне Федерации или в конкретной земле радикальной партии любой окраски, не дать им принять разрушительные формы. Попытки такого рода партии провести соответствующие ее политическим установкам "преобразования" в рамках всей страны могут быть остановлены и скорректированы таким федеральным конституционным органом, как Бундесрат. Земельные правительства на основе своих конституций также располагают действенными правовыми рычагами, позволяющими предотвратить радикализацию политики отдельных земель.

Система германского законодательства, регулирующего выборы, линейна, при ее построении использован метод дедукции. В целом она представляет собой четкий, последовательный правовой механизм регулирования избирательных правоотношений. Особенность немецких источников - в наличии большого числа отсылочных норм. Основной закон часто отсылает к федеративному закону, примером может служить уже известная нам статья 38. В пунктах 1 и 2 перечислены принципы выборов в Бундестаг, а в пункте 3 отмечается, что дальнейшее разъяснение содержится в Федеративном законе. Это придает стройность системе немецкого избирательного права. Основные руководящие начала, гипернормы содержатся в Основном законе, что придает эффективность механизму правового регулирования избирательных правоотношений. Далее в федеративном законе о выборах следуют общие нормы. Специальные нормы содержатся уже в положении о выборах.

Далее в работе отмечаются особенности национальных принципов избирательного права и процесса в контексте механизма правового регулирования избирательных правоотношений. Демократизация германской избирательной системы, наряду со сложившейся формулой свободных,

равных, прямых выборов при тайном голосовании, привнесла существенный элемент — состязательность кандидатов на выборах. Доктрина разработала принцип избирательной экономии избирательного права, однако он не нашел законодательного закрепления.

Активное и пассивное избирательное право рассматривается в немецкой науке в единстве своей субъективной составляющей, а не в качестве разновидности субъективного избирательного права. Избирательное право, как субъективное личное неимущественное право, неделимо. Всегда существуют два правомочия - избирать и быть избранным, однако в некоторых случаях они могут находиться в пассивном состоянии.

Недостаточно разработанной в немецкой доктрине является формула материального равенства избирательного права, которая означает, что голос каждого избирателя должен иметь одинаковый удельный вес, что может быть достигнуто, если один член представительного органа будет избираться от такого же количества избирателей, как и всякий другой член того же представительного органа, однако возможностей максимизации действия принципа материального равенства в контексте совершенствования качества избирательного закона. В настоящее время в ФРГ можно обнаружить нарушения именно материального равенства, в то время как формальное равенство практически повсеместно соблюдается. Одним из таких нарушений является создание избирательных округов, в каждом из которых на одного депутата приходится разное количество избирателей, и перекройка избирательных округов, которая получила наименование избирательной географии или избирательной геометрии или же «джерримандеринга».

Доктриной рассматривался принцип подконтрольности депутатов (институт императивного мандата), который имеет прямое отношение к избирательному процессу, но был отвергнут законодателем в контексте корреляции с принципом независимости депутатов.

В ФРГ нормы международного права имеют прямое действие и применяются при противоречии с национальными нормами, поэтому ме-

ждународные избирательные принципы, онтологии особенностей которых посвящен параграф шестой главы второй диссертации, имеют прямое действие. Данные неклассические «дополнительные» принципы (справедливости, периодичности, подлинности и справедливости) служат разрешению проблемы правовой аксиологии - коммуникации права и справедливости.

Хотя система германского законодательства линейна, последовательна, дефиниции, предложенные доктриной и закрепленные в законодательстве, определяют признаки исследуемого явления максимально полно, но принципы избирательного права и процесса действуют не на всех стадиях процесса, и именно поэтому эффективность механизма правового регулирования избирательных правоотношений снижается и, следовательно, происходит искажение воли избирателей.

Выборы в Бундестаг производятся на основе одного из вариантов пропорциональной системы - так называемого персонализованного пропорционального представительства, отражающего федеративный принцип построения государства: границы избирательных округов для голосования по партийным спискам соответствуют границам федеральных земель. Описанию вариантов сочетания избирательных систем посвящен третий раздел диссертации «Теоретические основы системы пропорционального представительства и мажоритарной системы». Автором приводится анализ систем установления результатов выборов, обсуждавшихся немецкой наукой, и онтология используемых законодателем математических формул и иных нестандартных нормативно-правовых предписаний.

Разрабатывая модель избирательной системы, законодатель сталкивается с рядом проблем, попытки решить которые приводят к появлению множества "вариаций" системы пропорционального представительства и мажоритарной системы. В идеальном виде система пропорционального представительства методом математической записи выглядит так: если х - число парламентариев от партии А, а- количество получен-

ных ей голосов, N - общее число парламентариев, V - общее число голосов избирателей, поданных на выборах, то должна соблюдаться пропорция: x/N = a/V. Преобразовав это выражение, получаем: численность фракции партии A: x=a:(V/N).

Автор приводит анализ некоторых разновидностей пропорциональной и мажоритарной системы и их диффузии, в частности исследуются метод естественной квоты Друпа и правило наибольших остатков, квота Империали, метод Д'Хондта, метод Гара-Нимеера, датский метод, система одного передаваемого голоса, консенсуальный метод.

Использование математических формул (нестандартных нормативно-правовых предписаний) для более точного расчета юридических величин в контексте общенаучной коммуникации, оптимизирует результаты расчета, объективирует волю избирателя, что служит реализации общенаучного принципа справедливости и принципа подлинности выборов.

Институт установления результатов выборов составляет основной структурирующий и конституирующий элемент избирательной системы, обусловливает его общесоциальное, экономическое и политическое содержание и, как показывает практика реализации права, служит объективации народного волеизъявления как важнейшего проявления демократии.

Органическую связь, взаимодействие между пропорциональной и мажоритарной избирательными системами следует рассматривать как одну из важных закономерностей правового регулирования избирательных общественных отношений. Идеальной модели избирательной системы не существует. Этим во многом объясняется то великое многообразие избирательных систем, исследованных немецкой доктриной. В зависимости от особенностей национальной правовой системы речь должна идти не об одной, а о диффузии нескольких моделей.

Избирательная система может оказывать обратное воздействие на все институты политической системы страны, "моделируя" ее, теория в известной мере создает определенное русло, в котором будет протекать политическая жизнь государства.

Четвертый раздел диссертации «Особенности избирательного

процесса» посвящен особенной части - процессуальному избирательному праву - выборам в федеральный законодательный орган - Бундестаг и выборам в Европарламент.

Наличие только региональных списков кандидатов при выборах в Бундестаг и Европарламент призвано обеспечить равные возможности для кандидатов при распределении мандатов, т.к. препятствует приоритетному прохождению в законодательный орган только партийной элиты. Кроме того, земельным партийным комитетам предоставлена полная свобода действий в вопросах выдвижения кандидатов, что способствует реализации принципа справедливости.

Финансирование выборов осуществляется за счет собственных средств политических партий на компенсаторной государственной основе. Принцип избирательной экономии регламентирует не только материальную экономию средств, времени, трудовых затрат, но и регламентирует эффективность правореализации и механизма правового регулирования избирательных отношений, в том числе и за рамками избирательного процесса.

В процессуальных рамках реализация данного принципа идет на всех стадиях, в том числе на стадии установления результатов выборов, и находится в постоянном процессе правовой коммуникации с иными правовыми принципами, в том числе с принципом справедливости. Система девиационного голосования и система финансирования выборов, при которой финансирование осуществляется- за счет политических партий, служат реализации принципа избирательной экономии.

В настоящее время в соответствии с действующим законодательством ФРГ применяется формула Гара-Нимеера, которая дает предпочтение крупным партиям при формировании Бундестага, что связано с системой округления целых. Также используются системы сверхмандата и супер-сверхмандата, которые содержат гарантии представительства полного спектра политических течений в Бундестаге и объективируют волю народа.

Система установления итогов выборов в ФРГ требует законодательного моделирования в контексте текущего изменения избирательной конъюнктуры в связи с потерей крупными партиями своего влияния у населения, а также в целях усиления действия принципа справедливости и объективации воли избирателей.

Новеллой может быть закрепленная законом, корреляция систем с использованием формулы Империали, дающей преференции небольшим партиям, и установление взаимозависимости между первыми и вторыми голосами. При подведении итогов голосования акцент делается на установление начальных характеристик, предикатов, которые будут использованы в дальнейшем: это число легальных голосов избирателей, поданных за все партии; число легальных голосов избирателей, поданных за каждую партию; число депутатов каждой партии, избранных по одномандатным округам. Затем все количество мест в Бундестаге распределяется между партиями с использованием формулы расчета избирательной квоты V/(N+2) - Империали, увеличивающей «цену» одного мандата, что становится выгодно мелким партиям. Из причитающихся каждой партии мандатов вычитаются мандаты кандидатов, победивших в одномандатных округах (они уже прошли в Бундестаг по относительной мажоритарной системе - по первому голосу). Разность, получившаяся в результате такого вычитания, и есть количество мест, доставшееся партии в законодательном органе по второму голосу. Для поддержания соотношения между числом кандидатов, прошедших по спискам и прошедшим по избирательным округам, используется система суперсверхмандата, при этом к уже полученному партией числу мандатов прибавятся еще несколько дополнительных суперсверхмандатов. Возможно сохранить систему сверхмандата, при которой партия, получившая любой процент голосов, но имеющая минимум 3 кандидата, победивших в одномандатных округах, проходит в Бундестаг и допускается к распределению мандатов, исходя из числа поданных голосов за ее партийные списки. При такой системе искажение волеизъявления избирателей, подавших голоса за определенные партии и депутатов, будет минимальным.

Выборы в Европарламент основываются на тех же основополагающих принципах, что и выборы в Бундестаг и распределение мест, принадлежащих Германии в Европарламенте, осуществляется по той же избирательной модели.

В исключительной компетенции государств-членов сохраняются определение избирательной системы (пропорциональная, мажоритарная, их сочетание), все иные вопросы, связанные с правовой регламентацией организации выборов и избирательного процесса: избирательные цензы (в том числе установление минимального срока проживания в пределах соответствующей территории для получения права голосовать и быть избранным), регистрация избирателей, выдвижение и регистрация кандидатов, ограничения при проведении избирательной кампании и так далее. Отказ от гармонизации избирательного права - важная характерная особенность выборов в Европарламент. Таким образом, ключевой институт непосредственной демократии, как выборы, в настоящее время продолжает оставаться преимущественно "национальным" вопросом.

В заключении формулируются основные выводы и подводятся итоги исследования.

Основные положения и теоретические выводы диссертанта нашли отражение в следующих работах автора:

1. Аршинов А.А. Федеративное избирательное право Германии. Отдельные аспекты выборов в федеральный законодательный орган -Бундестаг / А.ААршинов / Депон. в ИНИОН РАН 15.08.2002, № 57397. -14 с.

2.Аршинов А.А. Федеративное избирательное право Германии. Компаративное исследование особенной части избирательного процесса / А.А.Аршинов /Депон. в ИНИОН РАН 15.08.2002, № 57398.- 48 с.

3. Аршинов А.А. Избиратель и закон/ А.А.Аршинов // Избиратель
и закон. - Ярославль: Издательство Яр ГУ, 1999. - С. 29-32.

4. Аршинов А.А. Политическая стабильность и ее оценка при про
ведении выборов (опыт ФРГ) / А.А.Аршинов // Вопросы современной

социальной политики: региональный аспект. - Ярославль: ГАЦ, 2002.- С. 172-174.

5. Аршинов А.А. Правовая культура избирателей преклонного воз
раста в России и ФРГ / А.ААршинов // Расширение участия пожилых
людей в развитии местного сообщества. - Ярославль: Издательство «Ап
парель», 2003. - С. 56-58.

6. Аршинов А.А. Федеративное избирательное право Германии.
Механизмы превенции региональных конфликтов / А.А.Аршинов // Ак
туальные проблемы теории правовой системы общества, выпуск 2. - Яро
славль: Издательство ЯрГУ, 2002.- С.94-99.

7. Аршинов А.А. Защита прав, избирателей: / Н.В.Щербакова,
З.К.Кочубей, А.А.Аршинов // Вопросы современной социальной полити
ки: региональный аспект. - Ярославль: ГАЦ, 2002. - С. 178-179.

8. Аршинов А.А. Превентивные механизмы при проведении выбо
ров. Опыт ФРГ / А.А.Аршинов // Региональная конфликтология: кон-
фликтогенные факторы, и их взаимодействие. Вып. 19. - М.: ИС РАН,
2004.-С.121-124.

Лицензия ПД 00661.Псч.л. 1.

Заказ 490. Тираж 100. Отпечатано в типографии Ярославского государственного

технического университета г. Ярославль, ул. Советская, 14 а, тел. 30-56-63.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. В настоящее время Россия переживает не только продолжающийся более десяти лет социально-экономический кризис, но и как его следствие - резкий скачок преступности, когда криминал захлестнул все сферы жизни общества. Только жертвами убийц в России за последние десять лет стали почти 300 тыс. человек. Так, лишь в 2002 году в нашей стране было совершено 32,3 тыс. умышленных убийств и 58,5 тыс. преступлений, связанных с причинением тяжкого вреда здоровью. По числу умышленных убийств на 100 тыс. населения Россия занимает второе место в мире.

Для борьбы с преступностью государством предпринимаются конкретные шаги: совершенствуется уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, создаются новые структурные подразделения правоохранительных органов, предпринимаются меры по улучшению материально-технического обеспечения правоохранительных органов. В сфере борьбы с преступностью с середины 80-х г.г. усиливается взаимодействие сначала СССР, а с 1991 года и его правопри-емницы - России с ООН, различными международными организациями, другими странами.

Одной из важнейших задач, стоящих перед государством для успешной борьбы с преступностью, является неукоснительное соблюдение прав и законных интересов лиц, вовлеченных в орбиту уголовного процесса. В статье 2 Конституции РФ, принятой в 1993 году, провозглашается, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью, а признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина - обязанность государства. С целью претворения в жизнь данного положения уголовно-процессуальное законодательство России в процессе продолжаемой со второй половины 80-х г.г. правовой реформы постепенно приводится в соответствие с основополагающими международными актами, посвященными правам и свободам человека: «Всеобщей декларацией прав человека» 1948 года, «Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод» 1950 года, «Международным пактом о гражданских и политических правах» 1966 года. А международные договоры, которые имеют прямое и непосредственное действие в правовой системе Российской Федерации, применяются судами при разрешении уголовных дел.¹

Одновременно с этим следует сказать, что реформа в области уголовно-процессуального права продвигается чрезвычайно медленно, что самым негативным образом сказывается на эффективности борьбы с преступностью. Так, до 1 июля 2002 года на территории Российской Федерации действовал Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР, принятый в 1960 году, хотя и с многочисленными поправками и дополнениями. Принятие Уголовно-процессуального

¹ См : Постановление Пленума Верховного Суда РФ Л» 5 от 10 октября 2003 г. «О применении судами обшей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации>я//|Н9(р|у;т||Кшод^ШЗ."1 декабря

БИБЛИОТЕКА

кодекса РФ, гораздо в большей степени учитывающего правовые реалии сегодняшнего дня, тем не менее не решило целого ряда проблем.

Положения вышеперечисленных международно-правовых актов, в частности, декларируют равенство прав таких основных участников уголовного процесса как обвиняемый и потерпевший. В части 1 статьи 19 Конституции РФ говорится о том, что все равны перед законом и судом, что, естественно, относится в одинаковой степени и к таким участникам уголовного процесса как обвиняемый и потерпевший. Однако, анализ положений действующего уголовно-процессуального законодательства позволяет прийти к твердому выводу о том, что российский уголовный процесс в большей степени направлен на обеспечение прав и интересов подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений в ущерб интересам потерпевших. Здесь, по нашему мнению, следует полностью согласиться с точкой зрения В. Осипкина относительно того, что «российский уголовный процесс в условиях проводимой в Российской Федерации правовой реформы, испытывая сильное давление со стороны международных организаций и сообществ, к сожалению, также все в большей степени ориентируется на приоритетное обеспечение интересов подозреваемых, обвиняемых в ущерб интересам потерпевших». Так, в вышеперечисленных международно-правовых актах достаточно детализировано раскрываются права и обязанности лиц, привлекаемых к уголовной ответственности за совершенные преступления при одновременном отсутствии норм, обеспечивающих права и обязанности лиц, подвергшихся преступному воздействию.

Анализируя действующее российское уголовно-процессуальное законодательство, можно отметить, что институты защиты прав обвиняемых и подозреваемых в силу пристального внимания к ним и законодателя, и различных научных деятелей уже в целом сформировались, в то время как положения о защите прав потерпевшего все еще далеко не соответствуют требованиям современности. В диссертационном исследовании предпринята попытка полно раскрыть проблему потерпевшего, его полномочия по защите своих прав и законных интересов на основных стадиях уголовного процесса, внести предложения по совершенствованию правового положения потерпевшего.

В международном праве и законодательстве многих стран используется термин не «потерпевший», а «жертва». Здесь прежде всего необходимо отметить «Декларацию основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотреблений властью», принятую 29 ноября 1985 года резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи ООН. В Декларации под термином «жертвы преступлений» понимаются «лица, которым индивидуально или коллективно был причинен вред, включая телесные повреждения или моральный ущерб, эмоциональные страдания, материальный ущерб или существенное ущемление их основных прав в результате действия или бездействия, нарушающего действующие национальные уголовные законы государств - членов, включая законы, за-

¹ OcmiKiiitJi_B3zn\txy прав потерпевшего // Законность, 2000. № 2. С.34.

прещающие преступное злоупотребление властью». Как видно из приведенного определения термин «жертва» является более широким и емким, чем термин «потерпевший», определение которого будет приведено ниже. Потерпевший -это процессуальная фигура, обладающая определенными процессуальными правами. Жертв преступлений значительно больше, так как к их числу относится не только конкретное физическое лицо, против которого было направлено зарегистрированное преступное посягательство, но это и все его близкие, члены семьи, ибо они несут и имущественный, и моральный ущерб. По данным МВД РФ, приведенным Уполномоченным по правам человека в РФ в докладе о его деятельности за 2001 год, количество пострадавших от преступлений за указанный год превысило 2 млн. человек. По данным же независимых экспертов, в 2001 году от преступных деяний пострадали более 38 млн. россиян.

29 апреля - 8 мая 1995 года в Каире состоялся IX Конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями. Значение IX Конгресса ООН заключается прежде всего в том, что его участникам удалось преодолеть ставший традиционным подход к проблеме защиты прав человека, при котором постоянно в центре внимания оказывались права и интересы лица, виновного в совершении преступления, или привлекаемого к уголовной ответственности. Конгресс перенес акцепт с приоритетной защиты прав правонарушителя на приоритетную защиту жертвы правонарушения и общественных интересов, поставив соответствующие задачи перед уголовным, уголовно-процессуальным законодательством и виктимологическим разделом криминологической науки.

Бесспорно, что положения о защите прав потерпевших от преступлений далеко отстают в своем развитии от соответствующих институтов защиты прав подозреваемых и обвиняемых. Однако, государством в настоящее время предпринимаются серьезные шаги по постепенному увеличению объема правомочий потерпевших. Здесь прежде всего необходимо выделить положения статьи 52 Конституции РФ, провозгласившей, что права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом, а государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. Значение данной конституционной нормы трудно переоценить. Впервые государством в тексте Основного Закона заложено положение, конкретно затрагивающее такого важнейшего участника уголовного процесса как потерпевший.

Положения статьи 52 Конституции РФ нашли свое отражение в статье 6 главы 2 Уголовно-процессуального кодекса РФ, которая носит название «Принципы уголовного процесса». П. 1 ч. 1 ст. 6 УПК РФ гласит, что «уголовное судопроизводство имеет своим назначением защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений». Комментарий к статье 6 УПК РФ конкретизирует, что «защита прав и законных интересов пострадавших в результате преступления обеспечивается в результате выявления и уголовного преследования лиц, совершивших это преступление, их осуждения и справедливого наказания, выявления размеров причиненного преступлением вреда и принятия мер по обеспечению его возмещения, ограждения потерпевших от но-

вых преступных посягательств и т.д. В качестве специфических средств обеспечения этих целей выступают: процессуальное доказывание, привлечение в качестве обвиняемого, применение мер пресечения и других мер процессуального принуждения, а также иные предусмотренные УПК средства и способы».¹ ³" ложенное свидетельствует о том, что государство провозгласило приоритетом своей уголовно-процессуальной деятельности защиту прав и законных интересов потерпевших от преступлений и закрепило данное положение в качестве основополагающего в отраслевом законодательстве, причем сделало это впервые.

Кроме того, законодатель не только провозглашает защиту прав и законных интересов потерпевших одной из приоритетных задач уголовного судопроизводства, стоящих перед государством, но и предоставляет им право самим, а также с помощью своих законных представителей и представителей участвовать в уголовном преследовании обвиняемого, по уголовным же делам частного обвинения - выдвигать и поддерживать обвинение, о чем говорится в статье 22 УПК РФ. Иными словами, государство предоставляет лицам, потерпевшим от преступлений, право самостоятельно, наряду с управомоченными на то государственными органами и должностными лицами, принимать участие в уголовном преследовании обвиняемого, наделяя первых широким кругом процессуальных прав. А по уголовным делам частного обвинения потерпевшие вправе как выдвигать и поддерживать обвинение в порядке, установленном УПК РФ, так и примириться с обвиняемым, что влечет за собой прекращение уголовного дела.

Подобные позитивные изменения в правовом статусе потерпевшего дали мощный толчок исследованиям ученых, занимающихся проблемой потерпевшего, по дальнейшему совершенствованию его статуса с целью достижения подлинных, а не декларируемых состязательности и равноправия сторон в уголовном процессе.

Состояние научной разработанности проблемы. В разное время проблемой потерпевшего, обеспечения защиты его прав и законных интересов занимались и продолжают заниматься такие ученые как А. В. Абабков, В. А. Азаров, М. О. Баев, О. Я. Баев, В. П. Божьев, Л. В. Брусницын, В. А. Булатов, В. С. Бурданова, В. М. Быков, В. В. Вандышев, Н. Ю. Волосова, А. В. Гриненко, Е. В. Демченко, В. А. Дубривный, О. А. Зайцев, С. Р. Зеленин, Д. Т. Зилалиев, М. В. Игнатьева, Л. Д. Кокорев, Н. А. Колоколов, В. И. Комиссаров, О. В. Корне-люк, А. М. Ларин, Л. Н. Масленникова, В. Н. Осипкин, А. В. Парий, Н. Е. Петрова, И. Л. Петрухин, В. М. Савицкий, С. А. Синенко, М. В. Танцерев, А. К. Тихонов, В. Т. Томин, В. Г Ульянов, Л. В. Франк, Г. П. Химичева, Е Е. Центров. В С. Шадрин, С. А. Шейфер, В. И. Шиканов, С. П. Щерба, С. В, Юношев, Г! С. Яни. Труды этих и других ученых послужили теоретической базой для дальнейшего исследования правового положения потерпевшего, совершенство-

¹ Научно-практический комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации/Под общ ред В М. Лебедева; Науч ред ВП Божьев - М • Спарк, 2002 С 24.

вания его процессуального статуса, развития института обеспечения безопасности потерпевшего в уголовном судопроизводстве. С учетом этого диссертант в своем исследовании сосредоточил внимание и раскрыл те проблемы, которые были недостаточно полно отражены в работах указанных авторов. Проблемы потерпевшего исследовались в работе, прежде всего, в свете норм процессуального права, хотя для их полного и всестороннего раскрытия нередко приходилось учитывать криминалистический и криминологический аспекты, а также рассматривать данные проблемы, в том числе, и через призму норм материального права.

Цель и задачи исследования. Целью предпринятого исследования является приведение правового положения потерпевшего в уголовном судопроизводстве в соответствие с декларируемыми в Конституции РФ и уюловно-процессуальном законодательстве нормами-принципами, что обеспечит эффективную защиту им своих прав и законных интересов и, в конечном счете, выполнение назначения уголовного судопроизводства.

Указанная цель определяет для их последующего решения следующие задачи:

- анализ тенденций проводимой в России судебной реформы, оценка ее
эффективности применительно к правовому статусу потерпевшего;

- исследование правового положения потерпевшего по действующего
процессуальному законодательству, выявление тенденций развития правового
статуса потерпевшего на основе действовавших ранее источников уголовно-
процессуального права;

-сопоставление процессуального статуса потерпевшего по действующему и ранее действовавшему процессуальному законодательству;

- сравнение правовых положений потерпевшего и обвиняемого в россий
ском и зарубежном уголовном судопроизводстве, выработка предложений по
устранению несоответствий декларируемому равенству прав этих участников
процесса;

- анализ состояния института обеспечения безопасности потерпевшего на
основе российского и международного опыта;

- изучение практики обеспечения процессуальных прав потерпевшего в
уголовном судопроизводстве в досудебных и судебных стадиях через призму
того, насколько гарантировано соблюдение этих прав; предложение комплекса
мер по совершенствованию механизма обеспечения прав потерпевшего, приве
дение ее в соответствие с международно-правовыми актами и положениями
Конституции РФ.

Объект исследования. Правовое положение потерпевшего по уголовно-процессуальному законодательству Российской Федерации, а также практика реализации его прав и обязанностей в досудебных и судебных стадиях процесса, при этом защита прав потерпевшего выступает в качестве одного из конституционных принципов уголовного процесса.

Предметом исследования являются особенности уголовно-процессуальных отношений, складывающихся между потерпевшим и другими участниками уголовного судопроизводства при осуществлении им защиты своих прав и законных интересов.

Теоретическая основа работы. В ходе исследования изучены работы ученых в области философии, уголовно-процессуального, уголовного и гражданского права, криминалистики, криминологии, другая специальная литература. Были проанализированы ранее действовавшие источники уголовно-процессуального права, процессуальное и материальное законодательство Российской Федерации и Союза ССР, постановления Конституционного Суда РФ, постановления Пленумов Верховных Судов СССР и РФ, соответствующая рассматриваемым в работе проблемам следственная и судебная практика.

Методология и методика исследования. Теоретическую и методологическую базу исследования составляют современная 1еория права, материалистический метод познания сущности и закономерных явлений правовой и социальной действительности в диалектическом единстве с общенаучными, частными и специальными методами, необходимыми для познания предмета исследования При выполнении работы были использованы методы формально-юридического анализа и синтеза, исторический, социологический, сравнительно-правовой и факторный анализ.

Эмпирической базой исследования являются обзоры следственной и судебной практики, опубликованные в печати и ведомственных документах, статистические данные о преступности, количественные показатели по отдельным видам преступности, об общем количестве потерпевших и их числе по некоторым видам преступлений.

В процессе исследования вышеуказанного круга проблем было изучено 207 уголовных дел, оконченных расследованием и рассмотренных судами на территории Саратовской области. Опрошены 167 следователей, 58 дознавателей, 34 прокурора, 29 судей в Саратовской, Пензенской и Московской областях.

Кроме того, в работе использованы материалы дискуссий в юридической науке относительно правового положения потерпевшего в уголовном судопроизводстве и совершенствования его процессуального статуса.

Результаты исследования говорят о том, что в ходе предварительного расследования и судебного рассмотрения уголовных дел как в силу несовершенства процессуального законодательства, так и недобросовестности должностных лиц допускается большое количество нарушений, существенно ущемляющих права потерпевших от преступлений. Аргументировано показывается, что многие нарушения носят весьма распространенный характер и допускаются на протяжении длительного времени. В работе сделана попытка описать причины нарушений прав потерпевших, содержатся конкретные предложения, направленные на их устранение и недопущение в дальнейшей работе органов расследования и судов.

Научная новизна исследования заключается в том, что автором впервые было теоретически обосновано появление нового конституционного принципа уголовного процесса - принципа защиты прав потерпевших от преступлений; на основе нового уголовно-процессуального законодательства и путем его сравнения с ранее действовавшим, а также с использованием процессуальных законов зарубежных государств проведен полный комплексный анализ процессуальных положений потерпевшего и обвиняемого. Результатом этого явилось выделение ряда общих условий, которые, безусловно будут содействовать достижению подлинного равенства в правах между потерпевшим и обвиняемым, выработке целого комплекса действенных мер, направленных на решение данной проблемы.

В результате проведенного исследования на защиту выносятся сле дующие основные положения:

1. Основываясь на анализе норм Конституции РФ и Уголовно-
процессуального кодекса РФ, диссертант полагает, что защиту прав потерпев
ших от преступлений следует рассматривать как новый конституционный
принцип уголовного процесса.

2. Для недопущения возможного ограничения потерпевшего в использо
вании принадлежащих ему прав со стороны должностных лиц необходимо усо
вершенствование, законодателем самого понятия «потерпевший». Представля
ется наиболее удачным следующее определение: «потерпевшим признается фи
зическое лицо, которому преступлением причинен физический, имуществен
ный, моральный вред или реально мог быть причинен таковой, а также юриди
ческое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и дело
вой репутации или реальной возможности причинения такового».

3. Во исполнение положения ст. 52 Конституции РФ об обязанности госу
дарства обеспечить потерпевшим компенсацию причиненного ущерба Уголов
но-процессуальный кодекс РФ необходимо дополнить главой, регламентирую
щей порядок возмещения государством вреда потерпевшему в случае неуста
новления виновных лиц либо отсутствия у последних какого-либо имущества.

4. Для скорейшего возмещения причиненного потерпевшему преступле
нием вреда следует дополнить УПК РФ нормами, регулирующими доброволь
ное возмещение вреда первому подозреваемым, обвиняемым, родственниками
последних и т.д.

5. Права и законные интересы потерпевшего, являющегося одновременно
и гражданским истцом, в максимальной степени страдают в результате совер
шения преступления. Поэтому необходимо дополнить ст. 44 УПК РФ нормой о
возмещении вреда такому потерпевшему, при наличии нескольких исков к под-
с>димому, в первую очередь.

6. В силу того, что преступлением потерпевшему наряду с другими вида
ми вреда причиняется моральный вред, целесообразно ввести в УПК РФ норму
о безусловном принятии судами решений о компенсации потерпевшим, предъя
вившим соответствующее исковое требование, морального вреда.

7. В связи с тем, что преступлением, повлекшим смерть потерпевшего,
наносится ущерб государственным интересам по охране жизни человека, госу
дарство, в случае отсутствия у первого близких родственников, вправе и обяза
но принять на себя обязанности представителя потерпевшего. Поэтому в ч. 8
ст. 42 УПК РФ нужно внести следующее дополнение: «...В случае отсутствия
близких родственников интересы потерпевшего представляет государство в ли
це представителей местных органов социальной защиты».

8. Для обеспечения возможности получения потерпевшим, изъявившим
желание иметь представителя-адвоката, но в силу материальных затруднений не
имеющего возможности оплатить его услуги, квалифицированной юридической
помощи, представитель должен участвовать в уголовном судопроизводстве по
назначению дознавателя, следователя, прокурора или суда. Соответствующая
норма должна дополнить УПК РФ.

9. Надлежит внести в УПК РФ норму, предусматривающую случаи обяза
тельного участия адвоката-представителя потерпевшего в уголовном судопро
изводстве по аналогии с подобными случаями участия защитника обвиняемого.

10. Представитель потерпевшего должен обладать равными правами с
защитником обвиняемого, для чего в ч. 3 ст. 86 УПК РФ следует внести изме
нения, предоставляющие ему право собирать доказательства.

11. Представляется вполне оправданным участие потерпевшего в реше
нии вопроса о применении меры пресечения, о чем необходимо внести измене
ния в ст. 99 УПК РФ, изложив ее в следующей редакции: «При решении вопро
са о необходимости избрания меры пресечения и определения её вида при на
личии оснований, предусмотренных статьей 97 настоящего Кодекса, должны
учитываться тяжесть предъявленного обвинения, данные о личности обвиняе
мого, его возраст, состояние здоровья, семейное положение, род занятий, а
также мнение потерпевшего и другие обстоятельства».

12. Потерпевший и его представитель должны иметь право участвовать в
судебном заседании при избрании в качестве меры пресечения заключения под
стражу. Об этом нужно внести соответствующие изменения в ч. 4 ст. 108 УПК
РФ, которую в части нужно изложить в такой редакции:«... В судебном заседа
нии вправе также участвовать законный представитель несовершеннолетнего
подозреваемого или обвиняемого, потерпевший, его представитель, следова
тель, дознаватель...»

13. Для повышения эффективности защиты потерпевшим своих прав и за
конных интересов в стадии возбуждения уголовного дела законодателю пред
лагается сделать следующее:

1) Внести изменения в ч. 2 ст. 145 УПК РФ и изложить ее в следующей
редакции: «2. О принятом решении сообщается заинтересованным лицам. При
этом заинтересованным лицам разъясняется их право обжаловать данное реше
ние и порядок обжалования».

2) Дополнить УПК РФ статьей 145-1, которую изложить в следующей ре
дакции: «1. В случае получения в ходе рассмотрения сообщения о преступлении

достаточных данных, свидетельствующих о причинении в результате его совершения лицу предусмотренного настоящим кодексом вреда, орган дознания, дознаватель, следователь или прокурор одновременно с решением о возбуждении уголовного дела признает указанное лицо потерпевшим.

2. О принятом решении сообщается потерпевшему. При этом орган дознания, дознаватель, следователь или прокурор должен в срок не позднее 3 суток с момента принятия решения ознакомить потерпевшего с постановлением и разъяснить его права».

3) Внести в ч. 4 ст. 148 УПК РФ изменения, изложив ее в такой редакции: «4. Копия постановления об отказе в возбуждении уголовного дела в течение 24 часов с момента его вынесения направляется заинтересованным лицам и прокурору. При этом заинтересованным лицам разъясняются право на ознакомление с отказным производством, а также обжаловать данное постановление и порядок обжалования».

14. С целью достижения реального равенства прав потерпевшего и обвиняемого в стадии предварительною расследования в УПК РФ следует ввести следующие положения:

1) Дополнить УПК РФ нормой, обязывающей дознавателей и следовате
лей после привлечения лица (или лиц) в качестве обвиняемого уведомлять о
том потерпевшего с разъяснением права ознакомиться с содержанием предъяв
ленного обвинения.

2) Наделить потерпевшего при назначении и производстве экспертизы
равными правами с обвиняемым, что должно найти отражение в ст. 198 УПК
РФ.

3) Внести в УПК РФ изменения, в соответствии с которыми дознаватели,
следователи и прокуроры будут обязаны вручать или направлять потерпевшему
копии постановлений о возбуждении уголовного дела, о признании ею потep
певшим или об отказе в этом, о приостановлении производства по уголовному
делу.

4) Обязать следователей и дознавателей знакомить потерпевшего и его
представителя с материалами оконченного расследованием уголовного дела (по
аналогии с предъявлением материалов дела обвиняемому и его защитнику).

5) Внести в ст. 209 и ст. 213 УПК РФ положения, обязывающие соответ
ственно следователей и дознавателей знакомить потерпевшего с материалами
приостановленного и прекращенного уголовных дел с составлением' надлежа
щих протоколов.

6) Дополнить соответствующие нормы УПК РФ, регламентирующие пре
кращение уголовного дела в связи: с деятельным раскаянием (ст. 28 УПК РФ),
применением принудительной меры воспитательного воздействия (ст. 427 УПК
РФ), положениями о том, что обязательным условием для принятия данных ре
шений является получение согласия потерпевшего.

7) Внести в ч. 2 ст. 222 и ч. 3 ст. 226 УПК РФ изменения, согласно кото
рым прокурор должен будет вручать копии соответственно обвинительного за
ключения и обвинительного акта наряду с обвиняемым и потерпевшему.

8) Исключить из ч. 5 ст. 193 УПК РФ ограничение на проведение опозна
ния по фотографии только при невозможности предъявления самого лица для
опознания.

15. Для достижения подлинной состязательности в стадии судебного разбирательства законодателю необходимо:

1) Дополнить ч. 6 ст. 278 УПК РФ положением об обязанности суда при принятии решения об ознакомлении сторон с подлинными данными защищаемого лица выяснять мнение на этот счет самого защищаемого, и изложить ее в следующей редакции: «6. В случае заявления сторонами обоснованного ходатайства о раскрытии подлинных сведений о лице, дающем показания, в связи с необходимостью осуществления защиты подсудимого либо установления каких-либо существенных для рассмотрения уголовного дела обстоятельств суд, с учетом мнения лица, в отношении которого применены меры безопасности, вправе предоставить сторонам возможность ознакомления с указанными сведениями»

2) Внести в ч. 1 ст. 281 УПК РФ изменения относительно оглашения по
казаний потерпевшего и свидетеля в суде, изложив ее в такой редакции: «1.
Оглашение показаний потерпевшего и свидетеля, ранее данных при производ
стве предварительного расследования или судебного разбирательства, а также
демонстрация фотографических негативов и снимков, диапозитивов, сделанных
в ходе допросов, воспроизведение аудио- и (или) видеозаписи, киносъемки до
просов допускаются по ходатайству стороны или по собственной инициативе
суда в случае неявки потерпевшего или свидетеля, за исключением случаев,
предусмотренных частью второй настоящей статьи».

3) Дополнить ст. 249 УПК РФ, регламентирующую участие потерпевшего
в судебном заседании, нормой, обязывающей суд выяснять его мнение по во
просам, указанным в пунктах 1-7 ч. 1 ст. 299 УПК РФ, и дать оценку мнению
потерпевшего.

4) Внести изменение в ч. 7 ст. 246 УПК РФ, закрепляющую последствия
отказа государственного обвинителя от обвинения, и изложить данную статью в
следующей редакции: «Полный или частичный отказ государственного обвини
теля от обвинения в ходе судебного разбирательства, при согласии с ним дру
гих участвующих в судебном разбирательстве представителей стороны обвине
ния (потерпевшего, его законного представителя и представителя, гражданско
го истца и его представителя), а также стороны защиты влечет за собой...(далее
по тексту действующей редакции данной статьи)».

5) Дополнить ст. 246 УПК РФ частью 7-1, которую изложить в следую
щей редакции: «В случае продолжения судебного разбирательства при отказе
государственного обвинителя от обвинения потерпевший наделяется правами
частного обвинителя».

6) Внести в ст. 312 УПК РФ, регламентирующую порядок вручения копий
приговора, изменения и изложить ее в следующей редакции: «В течение 5 суток
со дня провозглашения приговора его копии вручаются осужденному или оп
равданному, его защитнику, обвинителю, потерпевшему и его представителю. В
тот же срок копии приговора могут быть вручены гражданскому истцу, граж
данскому ответчику и их представителям при наличии ходатайства указанных
лиц».

7) Для четкого отражения волеизъявления потерпевшего на примирение с
подсудимым по делам частного обвинения дополнить ч. 5 ст. 319 УПК РФ по
ложением о составлении мировым судьей соответствующего протокола, изло
жив ее в такой редакции: «Мировой судья разъясняет сторонам возможность
примирения, о чем составляет соответствующий про юкол, в котором отражает
ся и факт отказа сторон от примирения. В случае поступления от них заявлений
о примирении производство по уюловному делу по постановлению мирового
судьи прекращается в соответствии с частью второй статьи 20 настоящего Ко
декса».

8) В целях более гибкого регулирования института освобождения от уго
ловной ответственности в связи с примирением с потерпевшим расширить пе
речень дел частного обвинения, дополнив ч. 2 ст. 20 УПК РФ cт.cт. 119 (угроза
убийством или причинением тяжкого вреда здоровью) и 121 (заражение вене
рической болезнью) УК РФ.

16. С целью устранения нарушения права потерпевшего на доступ к правосудию и неукоснительного соблюдения судами его процессуальных прав в стадиях апелляционного и кассационного производства следует:

1) Внести изменения в ч. 4 ст. 359 УПК РФ, которую нужно изложить в
такой редакции «Лицо, подавшее жалобу или представление, до начала судеб
ного заседания вправе изменить их либо дополнить новыми доводами».

2) Дополнить п.п. 5 и 6 ч. 2 ст. 381 УПК РФ, регламентирующей основа
ния отмены или изменения судебного решения в любом случае, и изложить их в
следующей редакции: «5) нарушение права потерпевшего и подсудимого поль
зоваться языком, которым они владеют, и помощью переводчика; 6) непредос
тавление потерпевшему и подсудимому права участия в прениях сторон».

Теоретическая и практическая значимость диссертации. Сформулированные в диссертации теоретические выводы вносят определенный вклад в развитие уголовного процесса как науки. Здесь можно отметить теоретическое обоснование появления такого конституционного принципа уголовного процесса как принцип защиты прав потерпевшего, действие которого прослеживается практически на всех стадиях уголовного процесса, что самым подробным образом отражено в работе. В исследовании выработан такой процессуальный статус потерпевшего, который, при фактическом соответствии правам обвиняемого, в полной мере обеспечивал бы последнему защиту его прав и законных интересов.

Предложения по изменению и дополнению процессуального законодательства, выносимые диссертантом на защиту, имеют прикладное значение и могут найти применение не только для дальнейшего совершенствования правового статуса потерпевшего, но и для последующих теоретических исследований, целью которых будет являться разработка вопросов обеспечения реального равенства прав потерпевшего и обвиняемого на разных стадиях уголовного судопроизводства. Также положения диссертации и содержащиеся в ней выводы могут использоваться при подготовке лекционных курсов и учебных программ, проведении семинарских занятий в высших и средних юридических учебных заведениях.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации опубликованы автором в трех научных статьях и прошли апробацию в ходе выступлений на международных и межвузовских научно-практических конференциях (2000-2003 г.г.), в том числе на международной научно-практической конференции «Конституция Российской Федерации и современное законодательство проблемы реализации и тенденции развития» (г. Саратов, 1-3 октября 2003 г.)

Материалы диссертационного исследования внедрены и используются в практической деятельности следователей прокуратуры г. Саратова и следственного отдела Приволжского УВД на транспорте, в учебном процессе Поволжского юридического института Российской правовой академии Минюста России при подготовке лекций и проведении семинарских и практических занятий по уголовному процессу.

Структура диссертации обусловлена целью и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, объединяющих восемь параграфов, заключения, библиографии и приложения.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, обозначается степень ее разработанности, определяются цель и задачи исследования, его объект и предмет, раскрываются эмпирическая и методологическая основа работы, ее научная новизна, теоретическая и практическая значимость, формулируются основные положения, выносимые на защиту, приводятся сведения об апробации результатов проведенного исследования.

Первая глава «Понятие и значение защиты прав потерпевшего в уголовном судопроизводстве» состоит из трех параграфов. В первом параграфе «Понятие потерпевшего. Понятие и значение защиты прав потерпевшего в уголовном процессе» исследуются виды причиняемого потерпевшему преступлением вреда. Физический вред автором определяется как совокупность объективно произошедших изменений в состоянии человека как физического существа. Диссертант не согласен с позицией законодателя, согласно которой в случае причинения потерпевшему физического вреда, вопрос о его возмещении может

быть поставлен лишь в случае, если данный вред имеет имущественный характер, то есть выражен в материальный затратах (например, на лечение), а поддерживает мнение В. В.. Батуева, считающего, что физический вред должен подлежать самостоятельной компенсации. В подтверждение этой позиции в качестве примера приводится опыт возмещения причиненного потерпевшему физического вреда в США, Англии.

Под имущественным вредом автор понимает совокупность объективно происшедших в результате совершенного преступления негативных изменений в имущественной сфере физического или юридического лица. Диссертант солидарен с В. В. Хатуаевой, определяющей моральный вред как «страдания, которые отражаются в сознании человека в форме негативных ощущений (физические страдания) и негативных переживаний (нравственные страдания), следствием которых являются психические изменения в сознании человека, а также субъективные потери, переживаемые лицом как предвидимые последствия пре-ступного посягательства».¹ ^Не соглашаясь с мнением Н. А. Колоколова, рас-

сматривающего моральный вред как результат посягательства на личность, ее честь и достоинство, который образует один из элементов состава преступления, автор apгументировано показывает, что моральный вред причиняется потерпевшему всеми видами преступлений. Поэтому представляется, что суды должны безусловно принимать решения о компенсации морального вреда потерпевшим, предъявившим соответствующее исковое требование.

Диссертантом дается высокая оценка тому, что основанием для признания юридического лица потерпевшим является причинение вреда не только его имуществу, но и деловой репутации. Юридическое лицо должно получать право на возмещение вреда деловой репутации в случае наступления в результате совершенного преступления негативных последствий для его деловой репутации или реальной возможности наступления таковых. Представляется, что под негативными последствиями следует понимать подрыв доверия к юридическому лицу со стороны государственных органов и органов местного самоуправления, других юридических лиц, физических лиц, занимающихся предпринимательской деятельностью, потребителей товаров либо услуг, производимых или оказываемых первым.

В соответствии с уголовно-процессуальным законом потерпевший, подав гражланский иск, вправе рассчитывать на компенсацию причиненного ему преступлением вреда лишь в случае, если это преступление раскрыто, а лица, его совершившие, изобличены и осуждены. Если у обвиняемого на момент вынесения приговора не имеется никакого имущества, то возмещение вреда потерпевшему также не представляется возможным. Здесь автор, сопоставляя право потерпевшего на компенсацию причиненного ущерба и соответствующую обязанность государства (ст. 52 Конституции РФ) с правом обвиняемого либо лица, ранее находившегося в этом процессуальном положении, на возмещение при-

' Хатуаева В.В. Проблемы возмещения морального вреда в уголовном процессе России: Ав-тореф. дисс... канд. юрид. наук. - Волгоград, 2000. С. 12.

чиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (ст. 53 Конституции РФ), делает вывод, что порядок возмещения вреда реабилитированному лицу нашел закрепление в УПК РФ (глава 18 УПК РФ), а нормы, регламентирующие возмещение вреда потерпевшему в вышеуказанных случаях, в УПК РФ отсутствуют. С целью устранения данного ущемления прав потерпевшего применительно к правам обвиняемого, предлагается дополнить УПК РФ специальной главой, регламентирующей порядок возмещения причиненного потерпевшему преступлением вреда в приведенных случаях.

Далее диссертантом отмечается отсутствие в УПК РФ норм, регулирующих добровольное возмещение причиненного потерпевшему вреда подозреваемым или обвиняемым, либо их родственниками. А ведь добровольное возмещение причиненного преступлением вреда является не только обстоятельством, которое может повлечь прекращение уголовного дела, или смягчающим обстоятельством, но и, прежде всего, обеспечивает быструю и полную компенсацию потерпевшему всех видов вреда. Поэтому автор полностью согласен с В. А. Азаровым, считающим, что «нуждается в уголовно-процессуальной регламентации в качестве самостоятельного способа компенсации преступлений (наряду и вместе с гражданским иском, уголовно-процессуальной реституцией и др.) добровольное возмещение нанесенного ущерба причинителем или его родственниками».

Перейдя к исследованию самого понятия «потерпевший», автор не разделяет мнения ученых, считающих, что, если покушение на преступление не причинило лицу вреда, то данное лицо не должно признаваться потерпевшим по делу в силу отсутствия на то оснований (В. А. Дубривный, В. М. Савицкий, И. И Потеружа, Л. В. Батищева). Аргументировано показывая спорность приведенной точки зрения, диссертант поддерживает ученых, считающих, что лицо, на чьи права и законные интересы совершено покушение, должно признаваться потерпевшим и допускаться к уголовно-процессуальной деятельности независимо от факта причинения или непричинения ему вреда преступным деянием (М. С. Строгович, В. П. Божьев, Л. Д. Кокорев, П. С. Яни, Л. В. Брусницын).

С учетом изложенного, взяв за основу определения потерпевшего, данные А. Д. Бойковым и Л. В. Брусницыным, предлагается следующее определение потерпевшего: «Потерпевшим признается физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред или реально мог быть причинен таковой, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации или реальной возможности причинения такового».

Во втором параграфе «Развитие правового положения потерпевшего в российском уголовном процессе» последовательно рассматривается правовое

' Aiaptm В А. Проблемы теории и практики охраны имущественных интересов Личности в уголовном судопроизводстве Автореф. дисс .. докт. юрид. наук -М.1996 С.12.

положение потерпевшего по Уставу уголовного судопроизводства 1864 года и Уголовно-процессуальному кодексу РСФСР 1922-23 годов.

В Уставе уголовного судопроизводства понятие потерпевшего закреплено не было, однако, из анализа его норм делается вывод о том, что потерпевшим являлось лицо, которому преступлением были причинены вред и убытки. По окончании изучения правового положения потерпевшего по УУС сделан вывод о том, что потерпевший по Уставу наделялся достаточно большими правами для зашиты своих прав и законных интересов, в связи с чем мог оказывать существенное влияние на ход уголовного судопроизводства. Целый ряд норм Устава о потерпевшем «перекочевал» впоследствии в более позднее уголовно-процессуальное законодательство. Однако, в наибольшей степени нормы, изложенные в Уставе, которыми регламентирован правовой статус потерпевшего, нашли свое законодательное закрепление в Уголовно-процессуальном кодексе РФ, принятом в 2001 году.

В УПК РСФСР 1922-23 годов определение потерпевшего отсутствовало. Но в комментариях к ст. 14 УПК РСФСР было дано следующее его определение: «Потерпевшим называется лицо, против которого направлено преступление, или право которого нарушено преступлением». Потерпевший по УПК РСФСР 1922-23 годов был наделен значительным объемом прав для защиты своих прав и законных интересов, нарушенных совершением преступления. Большинство норм УПК РСФСР 1922-23 годов, регламентирующих правовое положение потерпевшего, нашли свое отражение в УПК РСФСР, принятом в 1960 году, а впоследствии -и в УПК РФ 2001 года.

В третьем параграфе «Место и роль защиты прав потерпевшего в системе принципов уголовного процесса» самое пристальное внимание уделяется понятию принципа. Принцип - это исходная основа любой системы, в том числе и правовой. Общественные принципы являются продуктом человеческого сознания, отражением объективно существующих отношений между людьми. Принципы объективны по своей природе, они отражают закономерности и свойства общественного развития. Принципы, отражающие общественные отношения, существуют столько, сколько и выражаемые ими отношения. Принцип права не только идеологическая категория, но и категория, исторически меняющаяся вслед за действительностью, которую она отражает. Автор согласен с Г. А. Кригером, считающим, что принципы права - это вытекающие из социально-экономической природы общественного строя и закрепленные в праве идеологические и политические нравственные начала (руководящие идеи).

В науке и юридической литературе отсутствует единство мнений о понятии принципов уголовного процесса, ходя даваемые определения зачастую имеют значительное сходство между собой. В работе приводится ряд определений принципов уголовного процесса, данных различными учеными (М. С. Строговичем, Т. Н. Добровольской, В. Т. Томиным, А. В. Гриненко, В. П. Божь-евым, Г. П. Химичевой, Н. А. Громовым, А. И. Гришиным, С. Г. Бандуриным и

ДР-)-

Диссертант солидарен с Н. Л. Громовым, А. И. Гришиным, С. Г. Банду-риным, полагающими, что принципами уголовного процесса являются вытекающие из природы Российской государственности теоретически обоснованные и законодательно закрепленные основные нормативные положения, которые выражают демократическую и гуманистическую сущность уголовного процесса, определяют построение всех его процессуальных норм, стадий и институтов и направляют уголовно-процессуальную деятельность на достижение целей и задач, поставленных государством перед уголовным судопроизводством.

В научных трудах целого ряда ученых принципы уголовного процесса подразделяются на конституционные, то есть закрепленные в Конституции РФ, и специальные, которые закреплены в других законодательных актах.

Так, В. П. Божьев определяет конституционные принципы уголовного процесса «как закрепленные в Конституции Российской Федерации основополагающие правовые идеи, определяющие построение всего уголовного процес-са, его сущность, характер и демократизм».¹ ^По ^мнению ^R ^П. ^Божьева, именно конституционные принципы составляют базу, фундамент всего уголовного процесса. Конституционные принципы для их воплощения в ткань реального уголовного судопроизводства должны быть закреплены в отраслевом законодательстве

Автор не согласен с учеными, выступающими против деления принципов на конституционные и неконституционные (А. М. Ларин, Н. А. Громов и др.), которые полагают, что нельзя признать правомерной попытку делить принципы уголовного процесса на конституционные и неконституционные на основании того, включены они или нет в Конституцию РФ, а солидарен с процессуалистами (В. П. Божьев, В. М. Быков и др.), поддерживающими такое деление, ибо принципы уголовного процесса подразделяются на конституционные и иные прежде всего по источнику их закрепления, то есть по тому, закреплены ли они в Конституции РФ или УПК РФ.

В науке уголовного процесса существует ряд точек зрения о системе принципов, закрепленных в современном законодательстве. Так, по мнению В. М. Быкова, количество только конституционных принципов уголовного процесса равно четырнадцати. Н. А. Громов и В. В. Николайченко называют пятнадцать основополагающих начал. С точки зрения В. П. Божьева, в уголовном судопроизводстве действует восемнадцать принципов процесса. С. П. Щерба и В. Тертышник считают, что количество принципов уголовного процесса достигает аж тридцати одного.

Автор на основе анализа ст. 52 Конституции РФ, провозгласившей, что права потерпевших от преступлений и злоупотреблений властью охраняются законом, а государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба, и п. 1 ч. 1 ст. 6 Уголовно-процессуального кодекса РФ, в соответствии с которым уголовное судопроизводство имеет своим назначением защиту прав и законных интересов лиц и организаций, потер-

¹ Уголовный процесс Учебник / Под ред В П. Божьева. - М : Спарк, 2002 С.73.

певших от преступлений, поддерживает точку зрения В. М. Быкова и Л. Н. Масленниковой (несмотря на ее критику Н. А. Громовым, Т. Т. Алиевым, А. И. Гришиным и др.) о появлении нового конституционного принципа - принципа защиты прав потерпевших от преступлений (близкого мнения придерживаются Г. П. Химичева, П. А. Лупинская, С. С. Ерашов).

Вторая глава «Действие принципа защиты прав потерпевшего на досудебных стадиях уголовного судопроизводства» состоит из двух параграфов, в которых исследуются полномочия потерпевшего по защите своих прав и законных интересов на досудебных стадиях уголовного процесса, проводится сравнение правового положения потерпевшего и обвиняемого, аргументировано обосновывается необходимость устранения имеющегося дисбаланса в объеме прав, которыми УПК РФ наделяет указанных участников судопроизводства, в пользу обвиняемого.

В первом параграфе «Проявление принципа защиты прав потерпевшего па стадии возбуждения уголовного дача» подчеркивается важность своевременности придания лицу, в отношении которого было совершено преступление, процессуального статуса потерпевшего. Ибо, потерпевший, признанный таковым с большим опозданием, лишается тем самым возможности активно и эффективно влиять на ход расследования по делу: представлять доказательства, заявлять ходатайства и т.д. Эта проблема в течение последних лет поднимается целым рядом ученых (В. П. Божьевым, С. В. Юношевым, С. Р. Зелениным и др.) Автор полностью согласен с В. Г. Ульяновым, С. В. Юношевым, А. Григо-ровым, считающими, что следует внести в уголовный закон изменения в части признания потерпевших таковыми со стадии возбуждения уголовного дела, причем решение о признании потерпевшим принимать одновременно с решением о возбуждении уголовного дела. Представляется вполне оправданным дополнение УПК РФ статьей 145-1, в которой нашла бы отражение приведенная новация. Кроме того, в данной статье необходимо закрепить обязанность органа дознания дознавателя, следователя или прокурора в срок не позднее 3 суток с момента принятия решения ознакомить потерпевшего с постановлением и разъяснить его права.

Далее диссертантом обосновывается необходимость внесения изменений в ч. 2 ст. 145 УПК РФ о том, что о принятом должностными лицами по результатам рассмотрения сообщения о преступлении решении должно сообщаться заинтересованным лицам, а не только заявителю, так как последним может быть любое лицо, в том числе и не являющееся потерпевшим. Ибо в соответствии с действующей редакцией ч. 2 ст. 145 УПК РФ в случае, если потерпевший одновременно не является заявителем, то должностное лицо, принявшее решение по сообщению о преступлении, имеет все основания не уведомлять такого потерпевшего о принятом решении.

Автор, соглашаясь с С. А. Синенко, убежден, что потерпевшему следует предоставить право на ознакомление с отказным производством, о чем в ч. 4 ст. 148 УПК РФ нужно внести изменения. Факт ознакомления потерпевшего с от-

казным материалом было бы целесообразно фиксировать в соответствующем протоколе

Во втором параграфе «Действие принципа защиты прав потерпевшего па стадии предварительного расследования» рассматривается вопрос о том, следует ли получать согласие самого потерпевшего на признание его таковым? Автор не согласен с Р X. Ахметвалеевым и С. В. Бородиным, полагающими, что такое согласие необходимо. Представляется, что желание лица не должно влиять на принятие решения о признании его потерпевшим. В этой связи диссертант поддерживает мнение М В. Танцерева, в соответствии с которым потерпевший вправе выбирать для себя наиболее подходящий вариант повеления и может отказаться от реализации предоставленных ему прав, что следует признать допустимым, поскольку из-за такого поведения потерпевшего интересы правосудия не пострадают, а цели уголовного процесса должны быть достигнуты при любом поведении потерпевшего в процессе - как при активном, так и при пассивном.

Далее в работе исследуются ситуации, когда последствием совершения преступления явилась смерть потерпевшего, у которого отсутствуют близкие родственники. Диссертант согласен с А. Н. Халиковым, считающим, что указанным преступлением ущерб наносится и правовым отношениям в государстве и обществе, то есть государственным интересам по охране жизни человека, поэтому государство вправе и обязано принять на себя обязанности представителя потерпевшего. С учетом мнения А Н. Халикова предлагается внести в ч. 8 ст. 42 УПК РФ дополнения о том, что в случае отсутствия близких родственников интересы потерпевшего представляет государство в лице представителей местных органов социальной защиты.

Для сопоставления с правовым положением потерпевшего по УПК РФ в работе приводятся объемы прав, которыми наделяются потерпевшие в Китае и Франции в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством этих стран. Делается вывод, что объемы прав потерпевшего в России, Китае и Франции вполне сопоставимы.

С целью ликвидации декларативности в целом положения, закрепленного в ч 2 ст. 42 УПК РФ, о праве потерпевшего знать о предъявленном обвиняемому обвинении, следует законодательно обязать дознавателей и следователей после привлечения лица (или лиц) в качестве обвиняемого уведомлять о том потерпевшего с разъяснением указанного права.

Автор поддерживает ученых, считающих, что потерпевший при назначении и производстве экспертизы должен обладать равными правами с обвиняемым (В.М. Быков, О. В. Корнелюк), о чем в ст. 198 УПК РФ необходимо внести соответствующие изменения

Представляется вполне обоснованным законодательно обязать дознавателей, следователей и прокуроров вручать или направлять потерпевшим копии постановлений о возбуждении уголовного дела или об отказе в этом, а также направлять последним наряду с уведомлениями о приостановлении предварительного расследования копии данных постановлений

П. 8 ч. 2 ст. 42 УПК РФ предоставляет потерпевшему право иметь представителя, которым, согласно ст. 45 УПК РФ, может быть адвокат. Но так как значительная часть населения не располагает средствами для оплаты услуг представителя, то лишается тем самым квалифицированной юридической помощи. Обвиняемый же в соответствии с п. 8 ч. 4 ст. 47 УПК РФ вправе пользоваться услугами защитника, в том числе бесплатно. Поэтому диссертант согласен с учеными (В. Н. Осипкиным, В. Смирновым, Т. Шестаковой), считающими, что при желании потерпевшего иметь своим представителем адвоката, если потерпевший в силу материальных затруднений не имеет возможности оплатить его услуги, представитель должен участвовать в производстве предварительного расследования по назначению дознавателя, следователя, прокурора, то есть в том же порядке, который установлен в аналогичной ситуации для обеспечения защитником обвиняемого.

Кроме того, диссертант, придерживаясь точки зрения В. Н. Осипкииа, предлагает внести в УПК РФ норму, предусматривающую случаи обязательного участия в уголовном судопроизводстве адвокатов - представителей потерпевшего (по аналогии со ст. 51 УПК РФ, закрепляющей случаи обязательного участия защитника обвиняемого).

Автор поддерживает ученых, считающих, что права представителя потерпевшего должны быть аналогичными правам защитника обвиняемого (М. В. Игнатьева, А. Леви, Б. Бицадзе, В. Т. Томин, М. Т. Аширбековаидр.), для чего следует внести изменения в ч. 3 ст. 86 УПК РФ, предоставив представителю потерпевшего наряду с защитником право собирать доказательства.

Представляется, что правоприменители обязаны знать и учитывать мнение потерпевшего при избрании всех без исключения мер пресечения (данной точки зрения придерживаются Л. В. Брусницын, О. В. Корнелюк, С. Любичева, А. В. Абабков). Для этого необходимо внести соответствующие изменения в ст. 99 УПК РФ. Кроме того, диссертант поддерживает точку зрения Л. В. Брусни-цына, полагающего, что потерпевшему должно быть предоставлено право участия в судебном заседании при избрании в отношении обвиняемого в качестве меры пресечения заключения под стражу, что следует отразить в ч. 4 ст. 108 УПК РФ. Потерпевший должен быть наделен и правом участвовать в рассмотрении судьей ходатайства о продлении срока содержания под стражей обвиняемого, а также при решении вопроса об отмене этой меры пресечения. Аналогичным правом потерпевший должен наделяться и при решении судьей вопроса об избрании меры пресечения в виде домашнего ареста, продлении срока домашнего ареста и отмене данной меры пресечения

Автор считает, что следует обязать следователей и дознавателей знакомить потерпевшею и его представителя с материалами оконченного расследованием уголовного дела (по аналогии с предъявлением материалов дела обвиняемому и его защитнику), устранив тем самым еще одно ущемление прав потерпевшего применительно к правам обвиняемого. Подобные положения необходимо закрепить и в ст.ст. 209 и 213 УПК РФ, обязав соответственно следова-

телей и дознавателей знакомить потерпевшего с материалами приостановленного и прекращенного уголовных дел с составлением надлежащих протоколов.

Диссертант солидарен с Л. Г. Калугиным, подчеркивающим важность и необходимость участия потерпевшего в принятии решения о прекращении уголовного дела в связи с деятельным раскаянием. Однако, для прекращения дела в связи с деятельным раскаянием (ст. 28 УПК РФ), а также для прекращения дела с применением принудительной меры воспитательного характера (ст. 427 УПК РФ) необходимо согласие подозреваемого или обвиняемого, согласия же потерпевшего на этот счет закон почему-ro не требует. Поэтому для устранения еще одного перекоса в правах в пользу обвиняемого представляется обоснованным дополнение соответствующих норм УПК РФ, регламентирующих прекращение уголовного дела в связи с деятельным раскаянием и применением принудительной меры воспитательного воздействия положениями о том, что обязательным условием для принятия данных решений является получение согласия потерпевшего.

Поддерживая мнение В. П. Божьева, автор считает, что для достижения подлинного равноправия сторон следует внести в ч. 2 ст. 222 и ч. 3 ст. 226 УПК РФ изменения, согласно которым прокурор должен будет вручать копии соответственно обвинительного заключения и обвинительного акта наряду с обвиняемым и потерпевшему.

Далее в работе исследуются меры безопасности, применение которых возможно в стадии предварительного расследования: неуказание в протоколе следственного действия, в котором участвуют потерпевший и его представитель, данных об их личности (ч. 9 ст. 166 УПК РФ); контроль и запись телефонных и иных переговоров потерпевшего, его близких родственников, родственников и близких лиц (ч. 2 ст. 186 УПК РФ); предъявление для опознания в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым (ч. 8 ст. 193 УПК РФ). Меры безопасности рассматриваются в сравнении с аналогичными мерами, применяемыми во Франции, США, Швейцарии. Приводятся предложения ряда ученых по расширению круга предусмотренных УПК РФ мер безопасности и их совершенствованию (Л. В. Брусницын, А. К. Тихонов и др.). Закреплению в Уголовно-процессуальном кодексе РФ мер безопасности дается высокая оценка, но в то же время отмечается и их явная недостаточность для обеспечения безопасности потерпевшего и других участников уголовного судопроизводства. Автором делается вывод о необходимости скорейшего принятия доработанного варианта федерального закона «О государственной защите потерпевших, свидетелей и других лиц, содействующих уголовному судопроизводству», в котором был бы закреплен целый комплекс действенных мер, направленных на обеспечение безопасности потерпевшего и других участников уголовного процесса.

Диссертант согласен с мнением О. В. Корнелюк о том, что в силу явной недостаточности материально-технического обеспечения правоохранительных органов возможность проведения опознания в условиях, исключающих визуальное наблюдение опознающего опознаваемым, представляется весьма огра-

2.1

ниченной. Кроме того, зачастую опознающие боятся предъявляемых им для опознания «вживую» подозреваемых и обвиняемых, поэтому нередко ложно заявляют о том, что никого не опознали, либо вообще срывают данное следственное действие (например, уклоняясь от явки к следователю). Поэтому автор считает вполне оправданным исключение из ч. 5 ст. 193 УПК РФ ограничения на проведение опознания по фотографии только при невозможности предъявления самого лица для опознания.

Третья глава «Принцип зашиты прав потерпевшего в судебных стадиях уголовного судопроизводства» состоит из трех параграфов, в которых исследуется правовое положение потерпевшего в судебных стадиях уголовного процесса в сопоставлении с правовым статусом потерпевших в Китае, Франции и ФРГ, а также в сравнении с правовым положением обвиняемого по УПК РФ.

В первом параграфе «Значение и роль принципа защиты прав потерпевшего в судебном разбирательстве» рассматривается объем прав, которыми наделяется потерпевший в данной стадии уголовного процесса.

Далее исследуются закрепленные в УПК РФ меры безопасности, применение которых возможно в стадии судебного разбирательства: проведение закрытого судебного разбирательства (п. 4 ч. 2 ст. 241 УПК РФ); проведение допроса в условиях, исключающих визуальное наблюдение потерпевшего другими участниками судебного разбирательства (ч. 5 ст. 278 УПК РФ).

Автором поддержана точка зрения Л. В. Брусницына о том, что для обеспечения безопасности лица, в отношении которого применены меры безопасности, суд при принятии решения об ознакомлении сторон по их ходатайству с подлинными данными защищаемого лица должен выяснять мнение на этот счет самого защищаемого. Этим положением следует дополнить ч. 6 ст. 278 УПК РФ.

Диссертант, соглашаясь в целом с М. О. Баевым и О. Я. Баевым, для обеспечения подлинных равноправия и состязательности сторон предлагает внести в ч. 1 ст. 281 УПК РФ изменения, в соответствии с которыми оглашение показаний потерпевшего и свидетеля в суде, будет допускаться по ходатайству стороны или по собственной инициативе суда в случае неявки потерпевшего или свидетеля.

Представляется обоснованным дополнение ст. 249 УПК РФ, регламентирующую участие потерпевшего в судебном заседании, нормой, обязывающей суд выяснять его мнение по вопросам, указанным в пунктах 1-7 ч. 1 ст. 299 УПК РФ (доказано ли, что имело место деяние, в совершении которого обвиняется подсудимый, и т.д.), и дать оценку мнению потерпевшего.

Автор не согласен с учеными (И. Л. Петрухин, С. Р. Зеленин) полагающими, что потерпевший не может поддерживать обвинение в суде, и солидарен с процессуалистами, считающими, что потерпевший должен наделяться правом поддержания обвинения по делам публичного и частно-публичного обвинения (3. В. Макарова, В. В. Иванов, Н. Ю. Волосова, М. Эльдаров).

Диссертант поддерживает точку зрения М. О. Баева и О. Я. Баева, предлагающих внести изменения в ч. 7 ст. 246 УПК РФ, в соответствии с которыми

уголовное дело может быть прекращено полностью или в части при полном или частичном отказе государственного обвинителя от обвинения в ходе судебного разбирательства только при согласии с ним других участвующих в судебном разбиратсльстве представителей стороны обвинения (потерпевшего, его законного представителя и представителя, гражданского истца и его представителя), а также стороны зашиты. Следует дополнить ст. 246 УПК РФ частью 7-1, предоставив потерпевшему, в случае продолжения судебного разбирательства при отказе государственного обвинителя от обвинения, права частного обвинителя.

В силу того, что права и законные интересы потерпевшего, являющегося одновременно и гражданским истцом, в максимальной степени страдают в результате совершенного преступления, целесообразно дополнить ст. 44 УПК РФ нормой о возмещении вреда такому потерпевшему, при наличии нескольких исков к подсудимому, в первую очередь.

Представляется обоснованным внесение в ст. 312 УПК РФ, регламентирующую порядок вручения копий приговора, изменений, согласно которым копии приговора должны вручаться в течение 5 суток со дня его провозглашения наряду с осужденным (оправданным), его защитником и обвинителем потерпевшему и его представителю.

Но втором параграфе «Права потерпевшего по делам частного обвинения» исследуется правовое положение потерпевшего при производстве у мирового судьи в сравнении с правовым статусом потерпевшего по аналогичным делам в ФРГ.

Автор согласен с Е. И. Аникиной, считающей, что специфику производства по делам частного обвинения определяет объект преступного посягательства, его характеристика. Отмечается, что характерной чертой дел частного обвинения является то, что они могут быть возбуждены не иначе как по жалобе потерпевшего, его законного представителя и представителя и подлежат прекращению в связи с примирением потерпевшего с обвиняемым, которое допускается до удаления суда в совещательную комнату для постановления приговора

Диссертант поддерживает мнение В. П. Божьева о том, что потерпевший и обвиняемый должны четко выразить свою волю на примирение, для чего в процессуальных документах должны быть четко отражены факт обоюдного примирения сторон, добровольность их волеизъявления на примирение, осознание ими последствий такого примирения. Поэтому для четкого отражения волеизъявления потерпевшего на примирение с подсудимым по делам частного обвинения следует дополнить ч. 5 ст. 319 УПК РФ положением о составлении мировым судьей соответствующего протокола. В данном протоколе должен отражаться и факт отказа сторон от примирения.

Представляется, что в целях более гибкого регулирования института освобождения от уголовной ответственности в связи с примирением с потерпевшим нужно расширить перечень дел частного обвинения, дополнив ч. 2 ст. 20 УПК РФ ст.ст. 119 (угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью) и 121 (заражение венерической болезнью) Уголовного кодекса РФ.

В третьем параграфе «Принцип защиты прав потерпевшего в апелляционнюм и кассационном производстве» рассматривается правовое положение потерпевшего в указанных стадиях уголовного процесса.

С целью устранения нарушения права потерпевшего на доступ к правосудию и неукоснительного соблюдения судами его процессуальных прав в стадиях апелляционного и кассационного производства автор предлагает внести изменения в ч. 4 ст. 359 УПК РФ, предоставив лицу, подавшему жалобу или представление, право до начала судебного заседания изменить их либо дополнить новыми доводами.

Для последовательной реализации принципа равноправия и состязательности сторон диссертант, поддерживая мнение М. Бобылева, считает обоснованным соответствующее дополнение п.п. 5 и 6 ч. 2 ст. 381 УПК РФ, регламентирующих основания отмены или изменения судебного решения в любом случае, и изложение их в следующей редакции: «5) нарушение права потерпевшего и подсудимого пользоваться языком, которым они владеют, и помощью переводчика; 6) непредоставление потерпевшему и подсудимому права участия в прениях сторон».

В заключении формулируются основные теоретические выводы и положения, а также предложения по совершенствованию уголовно-процессуального законодательства о потерпевшем, вытекающие из результатов исследования.

Диссертацию завершает список использованной литературы и нормативно-правовых актов.

В приложении даны результаты анкетирования 288 практических работников - дознавателей, следователей, прокуроров, судей в Саратовской, Пензенской и Московской областях.

Основные положения диссертации опубликованы в следующих работах:

1. Колдин СВ. Разрешение конфликтных ситуаций, возникающих в от
ношениях следователя с потерпевшим. / Досудебное производство: актуальные
вопросы теории и практики: Материалы научно-практической конференции (29-
30 октября 2001 г.). - Омск: Омская академия МВД России, 2002. - 0,1 п.л.

2. Быков В.М., Колдин СВ. Права потерпевшего по Уголовно-
процессуальному кодексу РФ 2001 года. / Следователь, 2002, № 10. - 0,7 п.л.
(соавторство не разделено).

3. Колдин СВ. Права потерпевшего при производстве дознания. / Вест
ник Саратовской государственной академии права, 2002. № 4. - 0,4 п.л.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования состоит в том, что в ней рассматривается одна из важнейших проблем - эффективность правореализационного процесса, которая может быть отнесена к числу недостаточно изученных, несмотря на востребованность юридической науки и практики, интерес к которой особенно возрос в последние годы в связи с существенными государственно-правовыми преобразованиями в сфере осуществления правосудия и правоохранительной деятельности.

Изучаемая категория имеет актуальное значение как в свете формирования новых инструментов познания права, так и для всего механизма правового регулирования российского государства.

Вопросы, связанные с достижением эффективности

правореализационного процесса, должны быть в центре внимания, так как предваряют практические исследования по наиболее результативному воплощению юридических норм. Такие правовые явления и состояния, как правопорядок и законность в обществе, высокий уровень осуществления правосудия, деятельность правоохранительных органов по защите прав, свобод и обеспечению безопасности граждан, состояние правовой культуры напрямую зависят от качества правореализационного процесса. В этом случае эта проблема приобретает конкретный предметный характер и правовую направленность.

В этой связи весьма своевременным является глубокий научно-комплексный подход к изучению эффективности правореализационного процесса, выведенного на базе данных анализа его составляющих компонентов, имеющих важное теоретическое и практическое значение. Весьма ценны новые методологические подходы и приемы, используемые в диссертационной работе.

РОС НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА

ОЭ

Несомненна актуальность и важность проведенных исследований механизма эффективности правореализационного процесса, позволивших сформировать концептуальную модель изучаемой категории.

Немаловажное значение имеет построение концепции эффективности правореализационного процесса, разработка стратегических направлений его совершенствования в различных сферах общественной деятельности.

Все вышеперечисленные положения позволяют эффективность правореализационного процесса отнести к разряду актуальных проблем, требующих своего научного разрешения.

Степень научной разработанности проблемы. Рассматриваемая в диссертационной работе проблема может быть отнесена к числу наименее изученных в отечественной юридической литературе, несмотря на востребованность науки и общества. Об этом свидетельствуют отсутствие фундаментальных монографий по данной проблеме и сравнительно небольшое число научных работ, (особенно опубликованных в последнее десятилетие), в которых рассматриваются отдельные вопросы формирования эффективности правореализационного процесса.

В числе известных российских ученых, внесших заметный вклад в юридическую науку по проблеме осуществления правовых предписаний, следует назвать С.С. Алексеева, Н.Н. Вопленко, В.В. Лазарева, Р.З. Лившица, М.Н. Марченко, Н.И. Матузоваидр.

Общетеоретический правовой, а также социальный и психологический подходы к содержанию правореализационного процесса заложены в трудах В.В. Лазарева, М. К. Маликова, Ю.С. Решетова, Ф.Н. Фаткулллина и др. Социальный и психологический подходы развиты в работах В.А. Козлова, B.C. Нерсесянца, Ю.А. Суслова, В.М. Сырых и др. Проблема профессионального правосознания сотрудника правоохранительных органов находит свое отражение в трудах П.П. Баранова, В.П. Сальникова.

Вопросы взаимообусловленности правотворчества и

правореализационного процесса, качества закона, формирования системности

действующего законодательства отражены в научных работах В.М. Баранова, Е.В. Куманина, СВ. Полениной, Ю.А. Тихомирова и др.

В работах А.П. Коренева, И.Л. Петрухина рассматриваются особенности правоприменительного процесса в сфере отправления правосудия, а также организация исполнения правоохранительных решений в системе МВД России.

Проблемам оценки управленческих решений посвящены исследования В.Г.Игнатова, А.И.Иванова, А. В. Малявиной и др.

Зарубежная правовая школа представлена работами А. Нашиц, Л. Радомира, И. Сабо.

Между тем следует отметить, что в юридической науке существует много проблем в части обоснования отдельных теоретических положений, применения комплексного подхода к анализу и оценке эффективности правореализационного процесса, методологических приемов построения концептуальной модели данной категории.

В научной литературе отсутствуют четкие и обоснованные формулировки категорий "эффективность правореализационного процесса" и "механизм эффективности правореализационного процесса", которые имеют важное теоретико-прикладное значение, определяют дальнейшее развитие процесса претворения права в обществе и государственном управлении. Необходимо восполнить имеющие место пробелы в юридической науке, что предопределило выбор объекта и предмета, постановку цели и задач данного исследования.

Объектом исследования является юридическая деятельность, связанная с реализацией права в обществе, как сложное многомерное образование.

Предметом настоящего исследования является правореализационный процесс в сфере отправления правосудия, правоохранительной деятельности и в условиях формирования правовой культуры в обществе.

Цель и задачи диссертационного исследования. Целью данного исследования является теоретико-методологическое обоснование и разработка концептуальной модели эффективности правореализационного процесса,

создание механизма его развития. Для достижения поставленной цели необходимо было решить следующие задачи:

- разработать методологические приемы построения концептуальной
модели новой категории "эффективность правореализационного
процесса";

-      конкретизировать категорию   "правореализационный процесс",   как
основополагающий     элемент    создаваемой     модели,     обладающий
многоаспектностью   и       имеющий       важное   значение   для   всего
механизма правового регулирования и осуществления юридических
норм;

-      используя комплексный метод и приемы формальной логики провести
анализ и дать оценку   эффективности отдельных структурных форм
правореализационного     процесса     —           соблюдения    требований
юридических норм, использования и исполнения предоставленных
прав и обязанностей субъектов, применения права;

- на основе анализа структурных форм вывести концептуальную
модель новой категории "эффективность правореализационного
процесса";

-      дать       аргументированное       определение       понятия       "механизм
эффективности    правореализационного    процесса"    по   результатам
оценки     качественного      состояния     структурных     составляющих
компонентов данного   механизма и   выявления взаимозависимости
между ними;

- показать теоретическую и практическую значимость обоснования
механизма эффективности правореализационного процесса в
российской правовой действительности;

- рассмотреть эффективность правореализационного процесса в сфере
отправления правосудия и исполнения актов судебной власти, в
правоохранительной деятельности, а также определить роль правовой
культуры личности и общества в осуществлении норм права;

- определить концепцию создания эффективности

правореализационного процесса, разработать стратегические направления совершенствования данного процесса;

- изложить обоснованное заключение по материалам, полученным в ходе проведения научного исследования по теме диссертационной работы.

Методологическая и теоретическая основы исследования.

Методологической основой исследования выступают общенаучный метод познания, а также системно-структурный и комплексный методы применительно к анализу эффективности правореализационного процесса и его механизма.

При построении концептуальной модели категорий "эффективность правореализационного процесса" и "механизм- эффективности правореализационного процесса" использовались методы и приемы формальной логики, сравнительно-правовой анализ компонентов механизма указанного процесса, метод сбора, анализа и обобщения статистической информации.

Теоретическую базу исследования составила специальная правовая литература по общей теории права и государства и другим юридическим дисциплинам. В работе использованы материалы ряда научно-практических конференций, связанных с данных проблематикой.

Научная новизна диссертации состоит, прежде всего, в постановке
самой проблемы, являющейся весьма важной в современных условиях, но
относящейся к наименее изученной в отечественной юридической науке.
Новыми являются теоретико-методологические обоснования и разработка
концептуальной модели правовой категории "эффективность

правореализационного процесса". Впервые в работе дана содержательная оценка данной категории.

Автором применен научный подход, согласно которому изучаемая категория носит модельный характер, ориентирующий на достижение социально-правового результата.

Построение данной модели основано на конкретизации понятия "правореализационный процесс" и анализе качественного состояния отдельных структурных форм изучаемого процессуального образования. Подобный научный подход с использованием разработанной нами методики комплексного анализа в отечественной юридической науке ранее не применялся.

В работе впервые ставится вопрос о выявлении эффективности правореализационного процесса сквозь призму исследования форм реализации права, анализ которых позволяет предметно и конкретно акцентировать внимание на качественных особенностях отдельных форм, связанных с претворением правовых предписаний.

На основании материалов анализа эффективности структурных компонентов "правореализационного процесса" обоснована и сформулирована модель новой категории, которую предлагается ввести в научный оборот в следующем определении: "Эффективность правореализационного процесса есть совокупность качественных состояний конструктивных форм и элементов осуществления права в обществе".

Особая роль в оценке содержательного значения категории
"эффективность правореализационного процесса" принадлежит его

механизму. В работе определены содержательные составляющие механизма,
которые приобретают особое значение в расширении возможностей введенной
нами в научный оборот новой категории права. Анализ компонентов
механизма и выявление их взаимозависимости позволили дать следующее
определение нового понятия: "Механизм эффективности

правореализационного процесса есть способы взаимодействий и отношений
между его содержательными составляющими компонентами,

характеризующими качественное состояние правореализационного процесса". Данная категория отражает комплексный "взаимовключающий" характер

сближения личностных, социальных, правовых, психологических, обеспечительных подходов и мер действия, объединенных и выраженных в ее разработке.

Научную ценность представляют исследования качественного состояния правореализационного процесса в сфере осуществления правосудия и принудительного исполнения актов судебной власти, в правоохранительной деятельности, в плане формирования правовой культуры - в обществе. Немаловажное значение имеет построение концепции эффективности правореализационного процесса, разработка стратегических направлений его совершенствования в различных сферах общественной деятельности.

Положения, выносимые на защиту:

1.          Четкую    и    обоснованную     формулировку    новой    категории
"эффективность правореализационного процесса" можно вывести на основе
конкретизации основополагающего понятия "правореализационный процесс" и
предметного системно-структурного и комплексного анализа его составляющих
компонентов.     Данный     прием     позволяет     заключить,     что     категория
"эффективность   правореализационного   процесса"   — это         "совокупность
качественных состояний конструктивных форм и элементов осуществления
права в обществе".

2.    "Механизм   эффективности   правореализационного   процесса   есть
способы    взаимодействия    и    отношений    между    его     содержательными
составляющими компонентами,   характеризующими качественное состояние
правореализационного процесса".

3.        Согласованность       компонентов       механизма       эффективности
правореализационного   процесса   позволяет   представить   их   в   работающем
системном   виде,    что,    в    конечном   итоге,       выражает   результативность
осуществления права в обществе.

4. Концептуальная модель эффективности правореализационного
процесса включает в себя идеи, положения, компоненты развития и

закономерности их взаимодействия, которые составляют важный

методологический аспект изучения данного процессуального образования.

5. Новая модель эффективности правореализационного процесса находит
свое отображение в практической деятельности на пути совершенствования
российского правотворчества и судебной правоприменительной практики,
выступает итогом в осуществлении решений правоохранительных органов, а
также способствует достижению высокого уровня правовой культуры в нашей
стране.

6.     Одной    из    важнейших    стратегических    задач    является    поиск
возможностей   для   совершенствования   правосудия.    В   этом   направлении
необходимо   уделить   особое   внимание   вопросу   становления   и   развития
правовой реформы,   от выполнения которой зависит   будущее российского
правосудия, реальное претворение судебных актов в жизнь.

7. Основные направления совершенствования эффективности
правореализационного процесса должны строиться на базе комплексной оценки
всей совокупности применяемых связей взаимодействия данного процесса,
что позволяет установить способы и конкретные меры его претворения в
различных сферах правового регулирования общества и государства.

Научно-теоретическая и практическая значимость исследования. Теоретическое значение данного диссертационного исследования состоит в том, что оно является определенным вкладом в углубление научных знаний о развитии особенностей правореализационного процесса, нацелено на идеи формирования его действенности в обществе и государственном управлении.

Эффективность правореализационного процесса имеет важное теоретико-правовое значение еще потому, что ее появление зависит от целого ряда факторов, которые тем или иным образом определяют дальнейшее развитие данной категории в обществе и государственном управлении.

Практическая значимость проведенного исследования состоит в теоретическом и методологическом обосновании модели анализа эффективности правореализационного процесса.

Практическое значение работы связано с возможностью использования содержащегося в ней теоретического и методического материала и обобщений в деятельности государственных органов, реализующих правовые нормы в обществе.

Обобщения,- рекомендации и выводы по результатам исследования могут быть использованы для достижения высокого уровня претворения закона в жизнь, на стадии подготовки законодательного акта, его систематизации и обобщения юридических норм, построения судебной реформы в России, в целях эффективного осуществления решений МВД в обществе правоохранительными органами, в формировании высокого уровня правовой культуры; могут служить обоснованием модели должного правосознания как одного из главных факторов формирования правовой культуры субъектов реализации права.

Апробация результатов работы. Основные положения,

диссертационного исследования докладывались и обсуждались на двух научно-региональных конференциях молодых ученых южного региона России (г. Ростов-на-Дону, 2001, г. Краснодар 2002 год). По теме исследования опубликовано пять научных работ.

Структура диссертации обусловлена целью и задачами исследования, а также избранной автором логикой их раскрытия и включает в себя введение, три главы, заключение и список использованной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, освещается степень ее разработанности, формулируются цель и задачи, научная новизна, основные положения, выносимые на защиту, излагается методологическая база исследования.

Первая глава "Правореализационный процесс как правовая категория" посвящена изучению методологических вопросов анализа и оценки правореализационного процесса и формирования на этой основе новой

юридической модели. По мнению автора, доминирующее значение в исследовании принадлежит созданию модельной категории, обозначающей и раскрывающей сущность составляющих элементов и отношений правореализационного процесса. В диссертации отмечается, что такой категорией по праву можно считать "эффективность правореализационного-процесса", которая позволяет формировать новое представление о решении проблемы реализации права в различных сферах общественной деятельности.

Наиболее результативным направлением диссертационного исследования является комплексное, всестороннее исследование, которое способствует согласованному рассмотрению форм, механизма, отношений изучаемой категории. В таких условиях проявляется синергетический эффект или эффект согласованно действующих элементов, что также необходимо учитывать при решении указанной проблемы.

'Эффективность правореализационного процесса" - категория малоизученная и поэтому ее исследование в настоящее время в научном мире весьма своевременно. Необходимо отметить, что прежде чем говорить о формировании модели новой категории "эффективность правореализационного процесса" следует акцентировать внимание на термине "правореализационный процесс", который полиморфен и характерен для всего механизма российского правового регулирования.

С точки зрения автора исследования, комплексная характеристика термина
"правореализационный процесс" позволяет проводить взаимозависимость
между поставленными целями и задачами регулирования, потребностями
субъекта, реализующего юридические нормы, и эффективностью

осуществляемых им действий, которые характеризуют результат

регулирования, переход от одного правового состояния процесса претворения права к другому качественному его проявлению. Комплексное исследование позволяет в полном объеме охарактеризовать наиболее первичные, главные элементы, с научной точки зрения, дающие право говорить о многоаспектном

содержании изучаемого понятия, что несомненно отражается и на вводимой нами категории "эффективность правореализационного процесса".

В ходе работы было выявлено, что первостепенными элементами формирования модели категории "эффективность правореализационного процесса" являются личностный, социальный, правовой, психологический и обеспечительный подходы. Их исследование последовательно и логично приближает нас к сущности эффективности правореализационного процесса.

Кроме того, правореализационный процесс раскрывает свое внутреннее содержание посредством изучения конкретных форм реализации права, что, в свою очередь, предъявляет вопросы о выявлении эффективности их воплощения в обществе. Совершенно очевидно, что изучение особенностей претворения права в формах соблюдения, использования, исполнения и применения юридических предписаний представляют собой особый синтезированный способ как определения модели категории "эффективность правореализационного процесса", так и показывают правовое состояние каждой правореализационной формы.

Менее всего способствует созданию эффективности в процессе реализации нормы права стадия соблюдения правовых предписаний, так как в этой форме субъект осуществляет прямое следование действиям, обозначаемым -правовой нормой. То есть субъект осуществляет пассивное поведение (он правоограничен в выборе подходящего варианта поведения) в силу прямого указания в законе.

Особенность использования права состоит в том, что необходимо внести "коррективы" на отдельных связках понятия "использование права", которые выражаются через следующие категории, такие как, активное оценочное отношение субъекта к осуществляемым им правомочиям в обществе, готовность к совершению юридически значимых ценных действий, способствующих реализации предоставленных прав граждан, выработка в обществе установок социального, нравственного, правового характеров, которые образуют ориентацию поведения личности в сфере регулирования

предоставленных правомочий граждан, а также прав и свобод иных участников отношений. Эти моменты позволяют наиболее целесообразно, а значит, эффективно влиять на реализацию правомочий граждан в обществе.

Достоинство формы исполнения юридических норм заключается в том, что выполнение субъектом права обязывающих действий по отношению к управомоченной стороне правоотношений рассматривается в качестве их надлежащего обеспечения Поэтому формирование эффективности в стадии исполнения права следует рассматривать как достижение качества, свойственного претворению обязывающих правовых норм в правоотношениях.. Кроме того, элемент эффективности связан с обоснованным исследованием обязывающих норм и их конкретизации как в общественных отношениях, так и на уровне механизма, принуждающего к выполнению определенных действий обязывающего характера, например, составление жалоб в вышестоящие органы власти.

Выявление эффективности в правоприменительном процессе складывается из различных составляющих: уровня поставленной цели, конкретных приемов и средств ее достижения, действий (деятельности) правоприменительного субъекта, роли правоприменительного акта, исследования правоприменительной практики, выявление результативности в сфере совершенствования данного процесса.

На основе изложенных компонентов и выявления эффективности в каждой правореализационной форме выведем модель новой юридической категории "эффективность правореализационного процесса". "Эффективность правореализационного процесса" есть "совокупность качественных состояний конструктивных форм и элементов осуществления права в обществе".

Методология научного познания категории «эффективность правореализационного процесса» исходит из широкого набора элементов, многоаспектно раскрывающих ее структуру. Широкий набор характеристик, положенных в основу разработки данной категории права, присущ также и

формируемой категории "механизм эффективности правореализационного процесса".

Целостное комплексное исследование механизма предполагает
исследование его внутренних составляющих, порядок их взаимодействия и
взаимозависимости. Необходимым условием формирования данного

механизма является проведение анализа взаимосвязей его составляющих компонентов, системное построение элементов.

Механизм целесообразно разделить на следующие, наиболее содержательные пять составляющих:

- базовая (личностная);

- социальная;

- правовая;

- психологическая;

- обеспечительная (контрольная).

Комплексное исследование позволяют произвести оценку качественного состояния отдельных "звеньев" данного механизма и на их основе вывести концептуальное понятие "механизм эффективности правореализационного процесса".

Содержательные составляющие механизма эффективности

правореализационного процесса (базовая, социальная, правовая, психологическая, обеспечительная) являются взаимосвязанными, четкое построение которых свидетельствует об участии в приобретении качественного состояния правореализационного процесса на всех этапах его проявления в обществе.

Механизм эффективности правореализационного процесса можно рассматривать в зависимости от тех конкретных способов проявления его компонентов и связей в различных сферах правового регулирования, социальной, правовой, психологической и т.д. Специфика механизма эффективности правореализационного процесса заключается в многоаспектности категории "правореализационный процесс", так как эту

категорию нельзя изучать в отрыве от социальных процессов и механизма правового регулирования правоотношений, выполняющего важную роль в обществе.

Центральным и основополагающим аспектом развития связей механизма эффективности правореализационного процесса является личность (базовая составляющая), ее неотчуждаемые права и свободы, требующие своей гарантированной максимальной защиты. Данный фактор является основополагающим, так как он направляет и от него зависит развитие иных компонентов.

Социальная обусловленность механизма эффективности

правореализационного процесса предполагает взаимодействие с правовыми, нравственными факторами претворения права. Социальный компонент указанного механизма, прежде всего, характеризует взаимосвязь юридических и социальных факторов в осуществлении правовых норм. Правовые средства, в свою очередь, являются одной из форм воздействия на социальные отношения (экономику, политику) и др.

Правовая составляющая механизма эффективности

правореализационного процесса связана с разработкой вопросов "качества" закона, становления законодательного акта, его правильного оформления, с значением правотворческой деятельности, анализом осуществления законов в обществе, взаимодействием правотворчества и правореализационного процесса при претворении решений в жизнь.

Велико значение психологической составляющей механизма эффективности правореализационного процесса, так как необходимым условием развития данного механизма является ориентация личности на выбор правильного пути поведения с учетом моральных норм, уклада жизни, уважения к нормам права, отсутствия нигилистских взглядов в области правореализации, формирование высокого уровня правовой культуры и правосознания.

Роль обеспечительной составляющей механизма эффективности
правореализационного процесса характеризуется тем, что она может
воздействовать как на реально сложившиеся общественные отношения,
корректируя их, так и существовать во внутреннем мире субъектов
правореализации, формируя у них моральные, психологические ориентиры и
требования. Кроме того, выступая в форме контроля, обладая регулирующей
функцией, данная составляющая позволяет вносить коррекционные планы во
всех сферах общественного устройства и формах проявления

правореализационного процесса.

Основываясь на вышеизложенном под категорией "механизм
эффективности правореализационного процесса" следует понимать "способы
взаимодействия и отношений между его содержательными составляющими
компонентами, характеризующими качественное состояние

правореализационного процесса".

Именно такой подход к категории "механизм эффективности правореализационного процесса", рассматриваемой нами в комплексном контексте, следует признать верным, теоретически и методологически обоснованным и поэтому позволяющим формировать новые научные представления, ориентированные на совершенствование данной категории.

Во второй. главе "Эффективность как системообразующий фактор механизма правореализационного процесса" указано, что специфика развития правореализационной деятельности в настоящее время состоит в том, что эффективность необходимо рассматривать в контексте социального развития общества. В диссертации достаточно подробно проанализировано состояние правореализационного процесса и формирование его эффективности в сфере отправления правосудия и принудительного исполнения актов судебной власти, в стадии претворения правовых решений в правоохранительной деятельности, установлено влияние правовой культуры личности и общества в качестве фактора формирования и дальнейшего развития эффективности правореализационного процесса.

В работе подчеркивается, что проблему эффективности правоприменительного процесса в сфере осуществления правосудия следует исследовать в ходе достижения определенных социально-правовых результатов в судебной деятельности. Такие правовые акты, как Послание Президента России В.В. Путина к Федеральному Собранию РФ "О необходимости судебной реформы" от 03.04.2001, от 17.05.03., Постановление Правительства РФ № 805 от 20.11.2001 "О федеральной целевой программе "развитие судебной системы России" на 2002-2006 годы", Постановление Совета Судей РФ № 64 от 16.11.2001 "О профессиональной подготовке судей и работников аппаратов федеральных судов общей юрисдикции" и другие нормативные акты в целом способствуют созданию в России эффективной системы правосудия, эффективного исполнительного производства.

Одним из главных аспектов эффективности правоохранительной системы в целом является изучение эффективности реализации решений правоохранительных органов в зависимости от характера осуществляемых ими действий. В работе приведено и проанализировано такое разделение правоохранительных действий: в стадиях соблюдения правовых предписаний органами МВД РФ, исполнения и использования предоставленных законом прав и обязанностей по осуществлению правопорядка и поддержания законности, а также в виде применения правовых предписаний законодателя в правоохранительной работе. На практике такое разделение ни соблюдается, поскольку такие действия осуществляются параллельно, что позволяет обеспечивать эффективность всей правоохранительной системы в нашей стране.

Одной из наиболее важных проблем, с которой сталкиваются сегодня правоохранительные органы, является поиск, связанный с достижением практических результатов эффективности применения управленческих решений в борьбе с преступностью. В работе рассмотрены основные способы охраны общественного порядка и безопасности граждан. В последнее время наибольшее практическое применение находит способ установления

доверительных отношений сотрудников милиции с местными жителями (телефоны доверия, регистрация всех без исключения заявлений о совершенных и готовящихся преступлениях и правонарушениях во избежание их латентности, привлечение к работе добровольных казачьих дружин и др.).

В диссертации отмечается влияние правовой культуры личности и общества на выявление эффективности правореализационного процесса. В этой связи весьма актуальным является вопрос о доверии граждан к данном процессу, о формировании позитивного отношения к нему общества. Кроме того, очень важно такой процесс рассматривать с позиции обратной связи, где личность при совершении фактических действий соизмеряет свое поведение со сложившимся правоотношением, в котором происходит формирование правовой культуры всего общества.

В третьей главе диссертационной работы "Совершенствование эффективности процесса реализации права" показано построение концепции эффективности правореализационного процесса, а также основные направления совершенствования данного процесса.

Следует отметить, что вопрос концепции есть один из актуальных и главных вопросов, требующих своего разрешения. Концепцию необходимо рассматривать с точки зрения основополагающих направлений, факторов и форм, положенных в основу ее изучения, что определяет значение категории "эффективность правореализационного процесса" в структуре правовых знаний и государственного управления. Такое построение говорит о конкретизации правореализационного процесса, нацеливающего на создание определенных результатов в различных сферах общественной деятельности.

Обоснование концептуальной модели "эффективность

правореализационного процесса" связано с учетом многих составляющих и условий, существенно затрагивающих проблемы достижения эффективности в сфере правосудия, результативности работы служб судебных приставов-исполнителей, качества защиты прав граждан от преступности и др.

В этих условиях особенно необходимо разработать стратегические направления совершенствования эффективности правореализационного процесса. В общем виде стратегия обозначает пути и способы достижения в жизни состояния или явления, а также излагается в виде предметных рекомендаций. Применительно к эффективности правореализационного процесса стратегия как нельзя лучше поможет подсказать путь для наиболее результативного- внедрения юридических предписаний в обществе, в разрешении юридических противоречий, в проведении грамотной правовой политики, в поиске направлений в осуществлении активных правомерных действий граждан и достижении при этом социально-правового результата.

Кроме того, в рамках определяемой стратегии развития данного процесса эффективность правореализационного процесса должна выражаться в совершенствовании организационной структуры процесса, развитии основ правотворчества и правоприменительной практики, осуществления юридических предписаний в непосредственных формах реализации норм права, , в достижении соответствия между целями права, возможностями по наиболее эффективному претворению в жизнь правовых предписаний и результатами их практического осуществления.

В "Заключении" подводятся итоги работы, показаны основные направления дальнейшего исследования.

По теме диссертационного исследования опубликованы следующие работы:

1. Просандеев Д.В. Определение факторов эффективности в применении норм
права // Гуманитарные и социально-экономические науки,- Ростов-на-Дону:
Изд-во Северо-Кавказского института антропологии и прикладной
психологии, 2001.-№ 1 (4).-0,4п.л.

2. Просандеев Д.В. О понятии- "эффективность правореализации" //
Гуманитарные и социально-экономические науки. - Ростов-на-Дону: Изд-во

Северо-Кавказского института антропологии и прикладной психологии, 2001.-№3(6).-0,3 п.л.

3. Просандеев Д.В. Понятие механизма эффективности правореализации //
Актуальные проблемы правовых и гуманитарных наук. Материалы первой
научно-практической конференции молодых ученых, адъюнктов,
аспирантов и соискателей вузов Южного федерального округа Российской
Федерации. - Краснодар: КЮИ МВД России, 2001.- 4-5 октября.-0,4 п.л.

4.         Просандеев Д.В. О механизме эффективности правореализации // Научная
конференция молодых ученых южного региона,   (региональная). Тезисы
докладов. Гуманитарные и   социально-экономические науки. - Ростов-на-
Дону: Изд-во Северо-Кавказского института антропологии и прикладной
психологии, 2002.-№ 1. (7) .-0,1 п.л.

5. Просандеев Д.В. Эффективность правореализационного процесса как
фактор развития правовой культуры личности и общества // Философия
права.- Ростов-на-Дону: Изд-во Ростовского юридического института МВД
России, 2002,- Х2 2 (6).- 0,2 п.л.

Работа выполнена на кафедре уголовного процесса юридического факультета ГОУ ВПО «Оренбургский государственный университет».

Научный руководитель — доктор юридических наук, профессор,

заслуженный юрист РФ, почетный работник высшего профессионального образования Антонина Петровна Гуськова

Официальные оппоненты — доктор юридических наук, профессор

Алексей Дмитриевич Прошляков; — кандидат юридических наук, доцент Лариса Геннадьевна Татьянина

Ведущая организация — Ивановский государственный университет

Защита состоится 19 мая 2004 года в 14:00 часов на заседании диссертационного совета по присуждению ученой степени кандидата юридических наук К.212.298.01 при Южно-Уральском государственном университете по адресу: 454080, г. Челябинск, ул. Коммуны, д. 149, корп IV.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Южно-Уральского государственного университета.

Автореферат разослан « ? ? » йЛ/ШМЛ^________ 2004 г.

Актуальность темы исследования. Значительные перемены, произошедшие в общественно-политическом и экономическом состоянии российского общества, повлекли за собой ряд новых тенденции в характеристике преступности. На протяжении 1992— 2004 гг. в России неуклонно растет количество преступлений при одновременном снижении их раскрываемости. Число граждан, подвергшихся различным видам преступного насилия, говорит о том, что даже принятый в 2001 году новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации¹ ^не ^в ^{состоян}™ Р^ейьно защитить права лиц, потерпевших от преступлений, т.к. правовой механизм обеспечения их безопасности отсутствует. До настоящего времени потерпевший все так же рассматривается как объект, необходимый в производстве по уголовному делу лишь для дачи показаний, а его интересы .— это второстепенная задача при принятии процессуальных решений, несмотря на закрепление в п. 1 ч. 1 ст. 6 УПК положении о защите прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступления.

Авторы Концепции судебной реформы рассматривали в качестве одной из причин кризиса уголовной юстиции то обстоятельство, что длительное время государство оставалось враждебным по отношению к гражданскому обществу и к личности^2.З ^акр^еп-ление на конституционном уровне принципа состязательности и равноправия сторон и дальнейшая его конкретизация в положениях ст. 15 УПК, несомненно, в лучшую для положения личности сторону направило дальнейшее развитие отечественного уголовного судопроизводства. Расширение частных и диспозитивных начал судопроизводства по уголовным делам, ограничение в ряде случаев интересов публичных органов — несомненные признаки отхода от инквизиционного типа процесса к состязательному.

Чем больше у личности, вовлеченной в уголовный процесс, будет процессуальных прав, .чем больше у нее будет возможностей свободно ими распоряжаться, тем более инициативной она будет в их защите. Но нельзя забывать и обратное — наделение личности процессуальными правами и свободой их распоряжения не должно идти в ущерб государственным интересам, т.к. Конституция России провозгласила, что признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина — обязанность государства (ст. 2

¹ Далее по тексту - УПК.

² Концепция судебной реформы в РСФСР. Одобрена Постановлением Верховного
Совета РСФСР от 24.10.1991г. Л» 1801-1. - М.: Республика, 1992. - С.26-27.

РОС НАЦИОНАЛЬНАЯ БИБЛИОТЕКА

Конституции РФ). Эффективное соблюдение и защита государством личности не может иметь места без наличия определенного баланса публичных и частных интересов. В особенности это утверждение относится к процессуальной фигуре потерпевшего.

Степень научной разработанности темы. Проблема личности, ее процессуального положения в уголовном процессе волновала теоретиков уголовно-процессуального права очень давно. Тем не менее, исследованию в основном подвергалась личность подозреваемого или обвиняемого в совершении преступления. Но насущность проведения аналогичного исследования личности потерпевшего не могла не привести к тому, что данной проблемой в настоящее время занимается все больше и больше процессуалистов.

В дореволюционный период в развитие науки уголовного процесса относительно проблемы процессуального положения личности потерпевшего внесли такие ученые, как В. Случевский, В.Д. Спасович, Л.Я. Таубер, И.Я. Фойницкий, А.П. Чебышев-Дмитриев и др.

В советский период разработке процессуального положения потерпевшего посвятили свои работы также многие процессуалисты: В.А. Дубривный, Л.Д. Кокорев, И.И. Потеружа, Р.Д. Раху-нов, В.М. Савицкий, М.С. Строгович, МЛ. Чельцов, В.Е. Юрчен-ков и др. В настоящее время разработкой данного вопроса активно занимаются В.П. Божьев, Л.В. Вавилова, А.П. Гуськова, Е.В.Демченко, М.В. Танцерев и др.

Тем не менее, множество вопросов о процессуально-правовом положении личности потерпевшего остались еще неисследованными. Немалую роль в этом сыграл вступивший в действие с 01.07.2002 г. УПК РФ. Необходимость разработать ряд положений, касающихся участия потерпевшего в производстве по уголовному делу в досудебном производстве и в суде первой инстанции, выполняемой им уголовно-процессуальной функции, проблемы возмещения причиненного преступлением вреда и т.п., предопределила необходимость диссертационного исследования данных вопросов.

Цель и задачи настоящего исследования заключаются в том, чтобы на основе комплексного подхода выявить и проанализировать реальное состояние уголовно-процессуальной функции, выполняемой потерпевшим в уголовном судопроизводстве на основе принципа состязательности сторон, а также процессуально-правовое положение личности потерпевшего в современном уго-

ловном судопроизводстве России. Для достижения указанной цели перед исследованием поставлены следующие задачи:

1) исследование проблемы личности в уголовном судопроизвод
стве;

2) определение понятия личности потерпевшего в уголовном су
допроизводстве ;

3) определение содержания и соотношения друг с другом прин
ципов состязательности сторон, публичности и диспозитивно-
сти и выявление их влияния на процессуальное положение
личности потерпевшего;

4) исследование уголовно-процессуальной функции лица, потер
певшего от преступления, в современном российском уголов
ном судопроизводстве;

5) рассмотрение проблемы оказания правовой (юридической)
помощи лицам, потерпевшим от преступления, на современ
ном этапе развития отечественного уголовного судопроизвод
ства;

6) определение процессуально-правового положения личности
потерпевшего в досудебном производстве и при рассмотрении
уголовного дела в суде первой инстанции;

7) выявление основных проблем правового регулирования и пра
воприменительной практики судопроизводства, препятствую
щих лицу, потерпевшему от преступления, в должной мере
реализовывать свои процессуальные права при производстве
по уголовному делу;

8) на основе проведенных теоретических исследований, обобще
ния судебно-следственной практики, с учетом анализа дей
ствующего российского и зарубежного уголовно-процессуаль
ного законодательства, современных тенденций в науке и за
конотворчестве сформулировать конкретные пути решения
проблемы участия в уголовном судопроизводстве Российской
Федерации лиц, потерпевших от преступления.

Объектом настоящего диссертационного исследования выступают общественные отношения, возникающие при осуществлении лицом, потерпевшим от преступления, своих процессуальных прав и обязанностей на основе принципа состязательности сторон при производстве по уголовному делу.

Предмет исследования являются правовые нормы, регулирующие процессуальные правоотношения, возникающие при осуществлении лицом, потерпевшим от преступления, своих прав и обязанностей на основе принципа состязательности сторон и воз-

можности их реализации в ходе расследования и судебного разбирательства уголовных дел.

Теоретической и методологической основой исследования являются общенаучные и частнонаучные методы: логико-юридический, исторический, системный, метод сравнительного правоведения, метод количественного анализа, конкретно-социологический (обобщение материалов судебно-следственной практики, опрос, изучение статистических данных), метод анализа и синтеза. В качестве общетеоретической основы являются научные труды указанных выше ученых-процессуалистов.

Эмпирической основой исследования являются международные правовые акты в области уголовного судопроизводства и охраны прав личности; Конституция Российской Федерации; действующее уголовно-процессуальное законодательство России и зарубежных стран, ранее действовавшее отечественное уголовно-процессуальное законодательство; иное действующее законодательство Российской Федерации; судебная практика Верховного Суда, Конституционного Суда России. Использовались данные, полученные в результате обобщения судебной практики судов и мировых судей Оренбургской области, а также следственной практики прокуратур и районных отделов внутренних дел г. Оренбурга (всего было обобщено более 500 уголовных дел и материалов различных категорий).

Научная новизна диссертации выражается в том, что впервые после принятия Уголовно-процессуального кодекса РФ (в частности) предпринята попытка комплексного исследования проблемы личности потерпевшего и его участия в уголовном судопроизводстве. В работе рассматриваются спорные моменты, связанные с определением понятия личности потерпевшего в уголовном процессе, особенностями его процессуального статуса в досудебном и судебном судопроизводстве. Предлагаются способы разрешения противоречий, установленных действующим уголовно-процессуальным законодательством, относящихся к процессуальному статуса личности потерпевшего, анализируются возможные пути решения сложившейся в настоящий момент ситуации в сфере обеспечения прав, свобод и законных интересов личности потерпевшего. Используется типологическая структура личности обвиняемого, разработанная профессором А.П. Гуськовой, и на ее основе сформулировано понятие личности потерпевшего.

Диссертантом на защиту выносятся следующие основные положения:

1. Представляется возможным говорить о двух различных по
ниманиях личности — общегносеологическом (общенаучном) и
юридическом, что следует из специфики предмета и метода регу
лирования тех общественных отношений, в которые личность во
влекается посредством реализации своих уголовно-процессуаль
ных прав, свобод и законных интересов, и несения определенных
уголовно-процессуальных обязанностей.

2. Высказывается мысль о «субъективном» и «объективном»
понимании личности, причем в уголовно-процессуальной науке
(как части юридической науки вообще) «объективное» понима
ние личности играет решающее значение. Интерес личности, вы
раженный в санкционированных государством нормах права, —
один из факторов формирования того «мостика», посредством
которого любой человеческий индивид, даже субъективно не осоз
нающий своих частных интересов, в уголовном процессе стано
вится полноправной и полноценной личностью.

3. Под уголовно-процессуальным понятием личности потер
певшего надлежит понимать человеческого индивида, рассмат
риваемого в системе таких взаимосвязанных характеристик, ко
торые социально обусловлены, проявляются в общественно-пра
вовых связях и отношениях, являющихся следствием совершен
ного общественно опасного деяния; являются устойчивыми, оп
ределяют его уголовно-процессуальные права и обязанности,
имеющие существенное значение для него самого, окружающих,
а также восстановления социальной справедливости посредством
осуществления правосудия.

4. Исследуя процессуальную функцию потерпевшего, делается
вывод о том, что понятие «уголовное преследование» шире по
своему содержанию, нежели понятие «обвинение». Следователь
но, используемое в настоящее время в УПК РФ понятие «участ
ники уголовного судопроизводства со стороны обвинения» сле
дует заменить на «участники уголовного судопроизводства, осу
ществляющие функцию уголовного преследования».

5. В содержание составляющих функции уголовного преследо
вания предлагается включить:

вынесение постановления о возбуждении уголовного дела как процессуального документа, определяющего собой начальный этап уголовного преследования;

• раскрытие преступлений, установление подозреваемых и обвиняемых и их изобличение в инкриминируемом преступлении;

обвинение как основную форму осуществления уголовного преследования;

обоснование необходимости применения принудительных мер медицинского характера к лицу, совершившему общественно опасное деяние в состоянии невменяемости; • применение мер процессуального принуждения (Раздел 4 УПК РФ);

возмещение причиненного преступлением вреда посредством предъявления и поддержания гражданского иска как потерпевшим, так и прокурором в защиту интересов государства или в защиту интересов несовершеннолетних, лиц, признанных недееспособными либо ограниченно дееспособными, а также лиц, которые по иным причинам не могут сами защищать свои права и законные интересы;

защиту потерпевшим своих прав, свобод и законных интересов, нарушенных преступлением.

6. Предлагается расширить право потерпевшего на представи
тельство его интересов и допускать непрофессиональных предста
вителей указанного участника уголовного судопроизводства на
равне, а по желанию — и вместо профессиональных адвокатов на
всех стадиях уголовного процесса.

7. Рассматривая стадию возбуждения уголовного дела в кон
тексте защиты прав, свобод и законных интересов потерпевших,
разделяется существующая точка зрения об отказе от данной ста
дии в отечественном уголовном процессе.

8. В целях реальной защиты прав, свобод и законных интересов
потерпевшего при разбирательстве дела судом первой инстанции,
повышения культуры и качества обвинения и защиты, основы
ваясь на конституционном принципе состязательности сторон,
предлагается по окончании предварительного следствия или доз
нания отказаться от составления обвинительного заключения
(акта) как письменного документа, характерного для инквизи
ционного процесса.

9. В силу приоритета прав, свобод и законных интересов лично
сти предлагается закрепить право заявлять суду ходатайство о на
правлении уголовного дела для производства дополнительного
расследования: любому участнику уголовного судопроизводства со
стороны защиты; со стороны обвинения — только потерпевшему и
(или) его представителю (законному представителя). Равным обра
зом должен решаться вопрос и о праве заявлять суду ходатайство
об изменении квалификации обвинения на более тяжкое непос-

редственно в судебном заседании — им должен обладать только потерпевший и (или) его представитель (законный представитель).

10. Предлагается закрепить в нормах УПК РФ положение, согласно которому, обвиняемый, выражая желание о проведении особого порядка судебного разбирательства, должен не только полностью признать свою вину в инкриминируемом ему преступлении, но и полностью загладить причиненный данным преступлением вред либо полностью признать основания и объем предъявленного ему гражданского иска. Это послужит не только дополнительной гарантией прав потерпевшего, но и дополнительной гарантией добровольности заявленного обвиняемым ходатайства о рассмотрении дела в порядке гл. 40 УПК РФ.

В работе имеются и другие положения, отличающиеся элементами новизны по своему содержанию.

Теоретическая и практическая значимость работы заключается в возможности использования результатов диссертационного исследования в дальнейшем процессе реформирования уголовно-процессуального законодательства России. При этом основное внимание уделяется закреплению в нормах УПК РФ охранительного механизма, направленного на дальнейшее развитие закрепленных в п.1 ч.1 ст. 6 УПК положений о назначении уголовного судопроизводства как направленного в первую очередь на защиту прав и законных интересов личности, потерпевшей от преступлений. Кроме того, изложенные в диссертации предложения, выводы и рекомендации могут найти свое применение в преподавании курса «Уголовный процесс», спецкурса «Обвинение и защита в уголовном процессе».

Апробация результатов исследования. Ряд выводов, предложений и рекомендаций, изложенных в исследовании, были опубликованы в специальной литературе: в статьях вузовских научных сборников и в центральных периодических изданиях. Участие автора в научных и научно-практических конференциях позволило изложить ряд положений в порядке обсуждения. Кроме того, работая преподавателем кафедры уголовного процесса Оренбургского государственного университета, диссертант использовал основные моменты работы при проведении лекционных и практических занятий по дисциплинам «Уголовно-процессуальное право» и «Правоохранительные органы».

Структура работы. Диссертационное исследование состоит из введения, трех глав и заключения. Главы первая и вторая состоят из двух параграфов, глава третья состоит из трех параграфов. В

состав работы также входит список использованных источников, состоящий из перечня нормативных актов, судебно-следственной практики, библиографии. Имеются приложения.

СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИОННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Во введении обосновываются актуальность темы исследования, его цель и задачи, объект и предмет исследования, обоснована научная новизна и практическая значимость полученных результатов, рассмотрены методология и методика исследования, изложены положения, выносимые на защиту, и сведения об апробации результатов исследования.

Первая глава «Понятие личности потерпевшего в российском уголовном судопроизводстве» состоит из двух параграфов.

В параграфе первом «Проблема определения личности в уголовном судопроизводстве» исследуется актуальная проблема определения понятия личности в уголовном судопроизводстве.

Вопрос, каким образом происходит трансформация понятия «личность» в уголовно-процессуальную материю, где нормы уголовно-процессуального права в любом случае должны признавать всякого правоспособной личностью, обладающей определенным набором прав, а также несущей бремя определенных обязанностей, автору видится основополагающим для дальнейшего осмысления категории личности в уголовном процессе России.

Личность нельзя мыслить раздельно ни биологически, ни психологически, ни социологически, ни юридически. Более того, любая человеческая личность — продукт исторического развития общества. Поэтому автором поддерживается и развивается точка зрения, согласно которой, история, общественная жизнь, процесс социального развития являются вместе с тем процессом становления личности человека, его сущности. В этой связи главной в характеристике личности является ее общественная сущность, что отмечает и современная психология. С полной уверенностью можно утверждать, что личность — это человек, поднявшийся до определенного уровня отношений с обществом, личность вне общества — ничто. Жить в обществе и не зависеть от общества нельзя, человек не может стать личностью вне общества.

Автор исследования полагает, что государственно-правовое воздействие на общественные отношения — наиболее эффектив-

ный путь решения социальных проблем общества. Обязанности государства, возникающие и существующие в связи с предоставлением им прав и свобод своим гражданам, как правило, находят свое выражение в совокупности записанных в законе различных гарантий (ст.ст. 2, 19, 28, 29, 39, 46, 48 и др. Конституции РФ). Поэтому диссертант согласен с мнением о том, что государство фиксирует (должно фиксировать) то, что сформировалось в реальной жизни, а не «одаривает» по своему усмотрению или произволу юридическим статусом своих граждан, не «дарует» им права и свободы, коренящиеся на самом деле в совокупности тех общественных, в том числе и юридических отношений, которые складываются на базе существующих объективно производственных отношений.

Разумеется, нельзя забывать и о том, что уголовно-процессуальные отношения как вид правоотношений в целом — это общественные отношения, урегулированные нормами права. Поэтому, если право, закон считает человека личностью, он и будет выступать личностью в любых правоотношениях, независимо от своего социального статуса, состояния здоровья и т.д. (ст. 19 Конституции РФ). Именно право превращает участника общественных отношений непосредственно в субъекта правоотношений, обладающего определенными правами и несущего определенные обязанности.

Проблема личности исследуется многими науками, в том числе и юриспруденцией. Изучив в комплексе теории, сформировавшиеся в данных науках, диссертанту представляется возможным говорить о двух различных пониманиях личности — «общегносеологическом» («общенаучном») и «юридическом», что следует из специфики предмета и метода регулирования тех общественных отношений, в которые личность вовлекается посредством реализации своих уголовно-процессуальных прав и несения определенных уголовно-процессуальных обязанностей.

Анализируя понятие «личность», автор высказывает мнение о том, что данное понятие в уголовно -правовых и уголовно-процессуальных отношениях необходимо мыслить в совокупности двух различных аспектов — «субъективного» и «объективного». «Субъективный» аспект проявляется в тех случаях, когда индивид сам должен ощущать и осознавать себя личностью — как отдельное от остального мира существо, готовое и способное к изучению и познанию этого мира, т.е. к получению более или менее достоверных знаний о нем. Тот «мостик», посредством ко-

торого можно разрешить возникшее противоречие между тем, как понимает личность юридическая наука (и, в частности, уголовный процесс) и иные общественный науки, изучающие человеческую личность, проявляет себя в «объективном» аспекте понимания личности — когда само общество и, посредством него, государство в санкционированных им нормах должны признавать данного индивида личностью.

Подтверждением точки зрения автора о том, что личность в уголовном процессе появляется только тогда, когда присутствует ее «объективный» аспект, также может служить понимание интереса (рассматриваемого учеными-процессуалистами в единстве субъективного и объективного) личности в уголовном процессе.

Объективность интереса заключается в том, что, будучи проявлением объективных общественных отношений, он возникает вне и независимо от нашего сознания. В этой связи интерес может не осознаваться лицами. Однако эти интересы способны осознавать другие, например, законные представители или защитники, которые и являются официальными носителями и хранителями интересов участников уголовного судопроизводства. Поэтому и в этом случае интересы не находятся вне человеческого сознания. Однако никакой интерес не существует вне субъекта, т.е. конкретного человека, поскольку вне человеческого общества никаких интересов не существовало и существовать не может, т.к. в праве отражается интерес не только как объективное явление, но и как явление осознанное, субъективное. Право преобразует объективность интереса в его субъективную направленность, предусматривает строго определенные действия людей.

Рассматривая категорию интереса в уголовно-процессуальном праве, диссертант приходит в выводу о том, что интерес личности, выраженный в санкционированных государством нормах права — один из факторов формирования «мостика», посредством которого любой человеческий индивид, даже субъективно не осознающий своих частных интересов, в уголовном процессе становится полноправной и полноценной личностью. Существование личных интересов производно от существования общества и общественных интересов. Общество — то мерило, с помощью которого определяется, например, законен ли интерес личности.

В параграфе втором «Процессуальное определение личности потерпевшего в современном российском уголовном судопроизводстве» раскрывается проблема уголовно-процессуального понятия потерпевшего.

На сегодняшний день потерпевший является объектом изучения многих юридических дисциплин: уголовного процесса, уголовного права, криминологии, судебной психологии и т.д., но каждой из них он интересен в различной степени. Являясь ключевой фигурой уголовного процесса, потерпевший неизменно привлекал и привлекает к себе внимание ученых-процессуалистов. Тем не менее, проблема понятия потерпевшего в уголовно-процессуальном смысле до настоящего времени ни в науке уголовного процесса, ни в новом УПК РФ окончательно так и не решена.

Автором поддерживается точка зрения, согласно которой, положительным моментом является прямое указание УПК возможности признания юридического лица потерпевшим. Мировая уголовно-процессуальная практика в настоящее время идет к возможности признания потерпевшим юридического лица. Признание юридического лица потерпевшим наделяет его гораздо большим объемом прав, чем если бы оно было признано только гражданским истцом, и, следовательно, большими возможностями защиты своих интересов.

Анализируя проблему, согласно которой, в тех случаях, когда преступление по не зависящим от виновного обстоятельствам, не было доведено до конца, и преступный результат не наступил (например, при покушении на преступление), автор приходит к мнению, что в подобных ситуациях лицо в любом случае должно признаваться потерпевшим.

Определяя момент, с которого в деле появляется процессуальная фигура потерпевшего, делается вывод о том, что следует отказаться от юридического основания признания лица потерпевшим от преступления, т.е. не выносить постановление или определение о признании его таковым. В таком случае лицу надо будет лишь подать заявление о своих притязаниях на любом этапе досудебного разбирательства по делу или до начала судебного следствия в суде первой инстанции.

Зависимость вступления потерпевшего в производство по уголовному делу от воли должностных лиц предварительного расследования, на наш взгляд, не может являться положительным моментом в современных условиях. Промедление с вынесением следователем (дознавателем, прокурором) постановления о признании лица потерпевшим может повлечь существенное нарушение таких прав потерпевшего, как, например, право знать о предъявленном обвиняемому обвинении; давать показания; представлять доказательства; участвовать в следственных действиях, произво-

димых по его ходатайству или по ходатайству его представителя; знакомиться с протоколами следственных действий, произведенных с его участием, и подавать на них замечания; ходатайствовать о применении мер безопасности в соответствии с ч.З ст. 131 УПК РФ и др.

Опираясь на концепцию, разработанную А. П. Гуськовой относительно личности обвиняемого, диссертант дает определение личности потерпевшего. Под личностью потерпевшего, как представляется, в самом общем виде необходимо понимать человеческого индивида, рассматриваемого в системе таких взаимосвязанных характеристик, которые социально обусловлены, проявляются в общественно-правовых связях и отношениях, являющихся следствием совершенного общественно опасного деяния; являются устойчивыми, определяют его уголовно-процессуальные права и обязанности, имеющие существенное значение для него самого, окружающих, а также восстановления социальной справедливости посредством осуществления правосудия.

Вторая глава «Характеристика процессуального положения личности потерпевшего» состоит из двух параграфов.

В параграфе первом «Процессуальная функция потерпевшего в российском уголовном судопроизводстве» анализируется процессуальная функция, выполняемая потерпевшим при производстве по уголовному делу с позиций взаимодействия публичных, дис-позитивных и состязательных начал.

В отечественной науке уголовного процесса по вопросу о соотношении публичных и диспозитивных начал существуют две диаметрально противоположные точки зрения. Сторонники первой из них утверждают, что публичность соответствует розыску, а диспозитивность — состязательности. По этой причине публичность и диспозитивность противопоставляются ими как прямо противоположные категории. В отечественной уголовно-процессуальной науке традиционно превалирующим является именно такой взгляд на соотношение публичности и диспозитивности. Основу данного взгляда составляет давно укоренившееся в сознании мнение о том, что императивность — исключительный метод регулирования уголовного судопроизводства розыскного типа. В свою очередь диспозитивность определяется как исключительный метод состязательного (гражданского) процесса. Эта позиция объясняется и тем, что в ходе исторического процесса розыскная форма уголовного судопроизводства сменила состязательную именно потому, что усилилось публичное начало. Другие авторы

полагают, что форма уголовного процесса индифферентна к его публичным или диспозитивным началам.

Диссертант считает, что противопоставление публичности и диспозитивности неверно. Частное право не может существовать без публичного, т.к. публичное призвано охранять и защищать частное. Частное право опирается на публичное, поэтому они тесно взаимосвязаны и их разграничение довольно условно. Поэтому, как думается, лишь условно диспозитивность преобладает над другими принципами уголовного судопроизводства при отправлении правосудия по делам частного и частно-публичного производства. Так же условно по делам публичного обвинения, как представляется, необходимо преобладание именно публичных начал судопроизводства. Но данное преобладание, повторим, носит условный характер, т.к. вся система принципов образует своеобразную «связку», в которой нет несовместимости или противопоставления, а должно присутствовать лишь их взаимосочетание.

Таким образом, принимая за основу положение о том, что все три указанные категории — состязательность, публичность и диспозитивность — вполне мирно могут сочетаться друг с другом в различных комбинациях, составляя некую «триаду» регулирования уголовно-процессуальных отношений, автор приходит к выводу о существовании бинарности (т.е. своеобразной «двойственности») отечественного уголовного судопроизводства. Истоки такой двойственности мы находим в положениях ст. 6 УПК.

Таким образом, бинарность уголовного процесса в самом общем понимании диссертантом определяется как двойственная задача уголовного судопроизводства посредством принципа состязательности в полной мере гарантировать его участникам возможность, путем реализации своих уголовно-процессуальных прав (на основе различного сочетания принципов публичности и диспозитивности), защиты собственных или представляемых интересов.

Так, в случае превалирования в указанной «триаде» публичных начал над диспозитивными несомненной будет направленность процесса на защиту государственных и общественных интересов. Если же «во главе угла» стоят диспозитивные начала, то процесс призван на защиту частных интересов личности. Состязательность в бинарном процессе будет выступать средством достижения целей участников судопроизводства, способом существования и построения процесса.

Исследуя вопрос о соотношении понятий «обвинение» и «уголовное преследование», автор приходит к выводу о том, что пер-

вое выступает частью второго, является лишь его основной формой. На основании системного анализа норм УПК критикуются иные точки зрения на данную проблему. Сданных позиций автор приходит к выводу о выполнении потерпевшим и, следовательно, иными участниками, перечисленными в гл. 6 УПК, функции уголовного преследования, а не обвинения. Признание за потерпевшим выполнение функции уголовного преследования позволяет разрешить ряд теоретических и практических вопросов, касающихся процессуального положения потерпевшего.

Рассматривая современное состояние взглядов на определение уголовного преследования, отмечается постоянное включение в него все новых и новых видов деятельности. Следовательно, диссертанту думается возможным сделать следующий вывод: любая уголовно-процессуальная деятельность потерпевшего в ходе производства по уголовному делу охватывается осуществлением функции уголовного преследования. Несмотря на то, что такая деятельность и будет направлена на смягчение участи обвиняемого или иным образом улучшать его положение, это не будет говорить об отсутствии именно уголовного преследования. Преследование как деятельность означает следование за кем-нибудь с целью поимки, неотступное следование за кем-нибудь, стремление к чему-нибудь. Но в ходе преследования, осуществляемого в рамках уголовного дела, не обязательно осуществлять исключительно обвинительные действия. Конечно, итогом уголовного преследования в качестве одного из возможных вариантов будет являться именно обвинение, но возможен и иной ход событий.

Уголовное преследование, действуя с момента возбуждения уголовного дела до фактического отбытия назначенного судом уголовного наказания или иных принудительных мер воспитательного или медицинского характера (включая производство в суде второй и надзорной инстанции), генерирует, т.е. собирает в себе множество разнообразных форм ее осуществления. К таковым, по мнению диссертанта, можно отнести:

• вынесение постановления о возбуждении уголовного дела как
процессуального документа, знаменующего собой начальный
этап уголовного преследования;

• раскрытие преступлений, установление подозреваемых и об
виняемых и их изобличение в инкриминируемом преступле
нии;

обвинение как основную форму осуществления уголовного преследования;

• обоснования необходимости применения принудительных мер
медицинского характера к лицу, совершившему общественно
опасное деяние в состоянии невменяемости;

• применение мер процессуального принуждения (Раздел 4 УПК
РФ);

• возмещение причиненного преступлением вреда посредством
предъявления и поддержания гражданского иска как потер
певшим, так и прокурором в защиту интересов государства
или в защиту интересов несовершеннолетних, лиц, признан
ных недееспособными либо ограниченно дееспособными, а так
же лиц, которые по иным причинам не могут сами защищать
свои права и законные интересы;

• защиту потерпевшим своих прав, свобод и законных интере
сов, нарушенных преступлением.

В параграфе втором «Оказание правовой (юридической) помощи лицу, потерпевшему от преступления, как составной элемент в механизме защиты прав и законных интересов потерпевшего» изучается спорная проблема оказания профессиональной юридической помощи лицам, потерпевшим от преступления.

Характеризуя процессуальное положение личности потерпевшего, нельзя обойти стороной вопрос об оказании лицу, понесшему вред от преступного деяния, правовой (юридической) помощи. Особенно этот вопрос актуален в наши дни, когда на фоне полнейшей правовой безграмотности населения грамотное и своевременное оказание потерпевшему помощи при осуществлении уголовного судопроизводства играет неоценимую роль в реализации потерпевшим права на доступ к правосудию и защите его прав, свобод и законных интересов. И если советская доктрина считала достаточным, что по защите прав потерпевшего выступает прокурор, то сегодня данное положение не выдерживает проверки практикой. От того, насколько хорошо прокурором будут поняты свои должностные обязанности, насколько будут допущены им в производство по делу частные и диспозитивные начала, настолько будут защищены процессуальные права лица, которому причинен преступный вред. Потерпевший в плане оказания ему правовой (юридической) помощи, таким образом, целиком и полностью зависит от воли и квалификации прокурора, что представляется не совсем верным.

Изучая вопрос о праве потерпевшего на представительство его интересов при производстве по уголовному делу, автор приходит к мнению о расширении круга лиц, которые могут представлять

интересы потерпевших. К ним, как полагает диссертант, следует отнести любых лиц, которым потерпевший доверяет ведение его дела как на досудебных стадиях процесса, так и в судебных.

Диссертанту представляется спорным вопрос о надлежащем уровне квалификации каждого профессионального адвоката, особенно работающего на этом поприще не очень длительное время. Сами адвокаты признают, что качество юридической помощи, оказываемой в порядке ст. 26 Закона РФ «Об адвокатской деятельности», оставляет желать лучшего. Актуальным является и вопрос об оплате адвокатов, представляющих интересы потерпевших, особенно малоимущих.

Участие в производстве по уголовному делу непрофессионального представителя потерпевшего диктуется также соображениями нравственно-психологического и нравственно-педагогического характера, а также соображениями морали. Причем это немаловажный вопрос для органов предварительного расследования и суда, т.к. хорошо налаженный психологический контакт с потерпевшим позволяет более качественно и быстро выявлять все обстоятельства уголовного дела.

С учетом изложенного и учитывая непрерывное развитие дис-позитивных начал в российском уголовном судопроизводстве, диссертанту видится следующее. Если Конституция и УПК РФ действительно ставят перед собой цель обеспечить право гражданам на качественную, профессиональную правовую (юридическую) помощь, то гораздо логичнее представляется введение своеобразного «профессионального ценза» для представителя, могущего оказывать правовую (юридическую) помощь по уголовным делам. Этого можно добиться, например, указав, что представителем потерпевшего при производстве по уголовному делу может быть любой гражданин РФ, сдавший специальный экзамен по допуску к участию в процессе в качестве представителя. Более того, именно таким образом можно будет сделать действительно свободный выбор средств защиты своих интересов, гарантированный ст. 48 Конституции РФ. Мы же имеем дело, скорее всего, не со старанием государства гарантировать действительно квалифицированную помощь, а с защитой корпоративных интересов адвокатских образований, претендующих на монопольное представительство не только в уголовном, но и в иных видах судопроизводства, что представляется совершенно недопустимым.

Третья глава «Процессуально-правовое положение личности потерпевшего как участника уголовного судопроизводства» состоит из трех параграфов.

В параграфе первом «Участие потерпевшего в стадии возбужде-

ния уголовного дела» подробно рассматривается проблема защиты потерпевшим своих прав, свобод и законных интересов в первоначальной стадии отечественного уголовного судопроизводства.

Рассматривая процессуальное положение лица, потерпевшего от преступления, на начальном этапе производства по уголовному делу, следует отметить, что действующее уголовно-процессуальное законодательство России практически его не регламентирует. Вместе с тем, именно на стадии возбуждения уголовного дела потерпевший чаще всего является единственным источником информации о произошедшем.

Действующий УПК РФ упоминает о множестве участников современного уголовного судопроизводства, которые выполняют различные функции и занимают соответствующее процессуальное положение. Среди них можно выделить несколько групп: те, процессуальный статус которых определен достаточно четко (суд, прокурор, потерпевший, обвиняемый и т.д.), и те, процессуальное положение которых достаточно расплывчато и некорректно либо вообще не определено. К последним, в частности, относятся некоторые лица, участвующие в стадии возбуждения уголовного дела и не имеющие статуса участника уголовного процесса, что, естественно, нельзя признать положительным моментом. Одной из значимых в этом отношении фигур является заявитель — лицо, заявившее о совершенном или готовящемся преступлении. Сразу возникает вопрос: в какую группу участников уголовного судопроизводства может быть включен заявитель — в сторону обвинения или защиты? Отвечая на данный вопрос, автор считает, что заявителя следует включить в группу участников, выступающих на стороне обвинения, критикуются иные точки зрения.

Несомненно, что четкость и полнота правового статуса участника уголовного процесса — гарантия защиты его прав, свобод и законных интересов в уголовном процессе. Уголовно-процессуальный закон, таким образом, должен четко оговорить правовой статус каждого, кто в том или ином качестве вовлекается в производство по уголовному делу. Тем не менее, ни нормы УПК, ни Приложения к нему не закрепляют обязанности должностных лиц органов предварительного следствия и дознания разъяснять какие бы то ни было права заявителя-пострадавшего (которые у него и так немногочисленны), чем нарушаются требования 4.1 ст. 11 УПК. Уголовно-процессуальное законодательство лишь указывает на обязанность разъяснить о возможности наступления уго-

ловной ответственности за заведомо ложный донос. Диссертантом разрабатывается минимальный комплекс прав, необходимый, как думается, для реального обеспечения им своих прав, свобод и законных интересов на начальном этапе производства по уголовному делу.

Комплексно анализируя проблему участия потерпевшего в стадии возбуждения уголовного дела, диссертант поддерживает точку зрения, согласно которой, следует отказаться от данной стадии. Отказавшись от нее, мы тем самым укрепим доверие к отечественному правосудию, т.к. инициация уголовного процесса не будет зависеть от всесильного и всемогущего государства в лице его должностных лиц и органов, правомочных своим властным решением начать уголовное преследование или же отказать в его производстве. Таким образом, наблюдается сужение публичных начал на начальном этапе производства по уголовному делу, что приведет к неизбежному расширению начал диспозитивных и, соответственно, реальных гарантий осуществления и защиты прав, свобод и законных интересов любой личности, вовлекаемой в сферу уголовной юстиции.

Еще авторы Концепции судебной реформы в РФ указывали, что сохраняется опасность существенного нарушения прав граждан на этапе возбуждения уголовного дела^1.Вп роцессу ьной литературе последних лет все чаще отмечается, что стадия возбуждения уголовного дела из необходимого барьера, ограждающего жизнь граждан от вмешательства органов власти, превращается в буфер, ограждающий органы власти от обременительных хлопот по расследованию «неперспективных» дел, а заодно от докучающих своей активностью пострадавших от преступления. В силу по существу бесправного положения в стадии возбуждения уголовного дела им остается только смириться с участью не понятых и отвергнутых государством в лице его органов, обладающих моно-* полней на начало и ведение уголовного процесса, либо обращаться за помощью в оказании самостоятельного воздействия на обидчика к преступным группировкам, что сейчас уже не является редкостью.

Посредством отказа от стадии возбуждения уголовного дела разрешится и еще один немаловажный вопрос о том, с какого момента должно появляться в качестве участника процесса лицо, потерпевшее от преступления, что является немаловажным, т.к.

¹ Концепция судебной реформы в РФ. - М: Республика, 1992. - С.88. 20

чем раньше данный участник процесса появится в производстве по делу, тем в большей мере будут защищены его права, свободы и законные интересы. Следовательно, момент вступления пострадавшего в производство по делу (при его наличии или возможности такого наличия) должен совпасть с моментом регистрации уполномоченным должностным лицом органа предварительного расследования сообщения о готовящемся, совершаемом или совершенном преступлении.

В параграфе втором «Участие потерпевшего в стадии предварительного расследования преступлений» рассматривается процессуально-правовое положение лица, потерпевшего от преступления, при расследовании по уголовному делу.

Исследование личности потерпевшего и его деятельности в стадии предварительного расследования представляется весьма актуальным, т.к. способствует решению целого ряда вопросов: более правильной квалификации преступления, глубокому исследованию обстоятельств, способствующих совершению преступления, более всестороннему и полному расследованию уголовных дел, обнаружению новых доказательств и т.д.

Проблема изучения места и процессуального положения потерпевшего на стадии предварительного расследования усугубляется нерешенным вопросом о пределах действия принципа состязательности в досудебном производстве. Советская процессуальная доктрина отрицала возможность построения предварительного расследования на началах принципа состязательности и равенства сторон. В наши дни данный вопрос решается в теории уголовного процесса неоднозначно. Автором исследования поддерживается точка зрения, согласно которой, на стадии предварительного расследования существуют лишь некоторые элементы состязательности.

Недооценка роли потерпевшего как участника судопроизводства со стороны обвинения публичными органами и их должностными лицами весьма отрицательно может сказаться как на защите прав личности потерпевшего, так и аналогичным образом повлиять на расследование уголовного дела и дальнейшее его рассмотрение в судебном заседании. Качество предварительного расследования и ранее не удовлетворяло требованиям охраны прав личности. Сегодня, когда предварительное расследование стало еще более громоздким и сложным, нежели прежде (в частности, из-за введения судебного порядка выдачи разрешений на проведение ряда следственных действий и возможности обжалования практически любого решения органов предварительного рассле-

дования прокурору или в суд), остро стоит вопрос о поиске выхода из сложившейся ситуации.

Ввиду расширения частных и диспозитивных начал автором поддерживаются точки зрения относительно расширения перечня следственных действий, проводимых с участием потерпевшего, а также о возможности отказа потерпевшим от участия в них, т.е. сделать это его диспозитивным правом. Кроме того, автором отстаивается мнение относительно включения в УПК норм, прямо закрепляющих участие и учет мнения потерпевшего при избрании, изменении и отмене меры пресечения, а также возможности обжалования принятого в таких случаях постановления.

В целях улучшения защищенности потерпевшего при разбирательстве дела судом первой инстанции автором предлагается начать с предварительного расследования. Как полагает диссертант, ряд изменений, внесенных в УПК и реформирующих рассматриваемую стадию (например, прекращение уголовных дел по нере-абилитирующим основаниям только судом), послужит гарантом объективного и справедливого производства по делу.

Анализируя имеющуюся точку зрения о возможности составления по окончании предварительного расследования «заключения защиты», автор, в целом положительно относясь к данному предложению, считает, что всей имеющейся проблемы этим не разрешить. В целях расширения состязательных начал судопроизводства в стадии предварительного расследования преступлений, полагаем, следует отказаться от составления следователем (дознавателем) каких-либо обвинительных заключений (актов) по окончании предварительного расследования. Данное обстоятельство приведет и к улучшению качества рассмотрения уголовных дел судами, поскольку обвинительное заключение (обвинительный акт) - письменный документ, характерный для тайного инквизиционного процесса, выражающий всю фабулу обвинения и ставящий в некоторую психологическую зависимость внутреннее убеждение судей при принятии решений. По мнению диссертанта, это также улучшит культуру и качество обвинения и, соответственно, защиты.

В параграфе третьем «Участие потерпевшего при разбирательстве дела судом первой инстанции» анализируется участие потерпевшего в основной стадии отечественного уголовного судопроизводства — судебном разбирательстве дела.

Вопрос о процессуальном положении потерпевшего при рассмотрении уголовного дела в суде первой инстанции по действу-

ющему в настоящее время уголовно-процессуальному законодательству РФ требует отдельного монографического исследования. В этой связи в рамках настоящей работы затронуты лишь наиболее актуальные на сегодняшний день вопросы участия потерпевшего в рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции. К таковым, думается, следует отнести следующие институты уголовного судопроизводства: направление судом уголовного дела для производства дополнительного расследования (ст. 237 УПК); отказ прокурора от обвинения (ст. 246 УПК); особый порядок судебного разбирательства (гл. 40 УПК).

Автором высказывается мнение о возможности «реанимирования» направление уголовного дела для производства предварительного расследования. Возможностью этого, как полагаем, должен обладать суд по собственной инициативе, в случаях существенного нарушения норм уголовно-процессуального законодательства, допущенных органами предварительного расследования, что предусматривается Постановлением Конституционного Суда РФ от 08.12.2003 г. №18-П, но с возможностью восполнения данных предварительного расследования. Кроме того, в силу приоритета прав, свобод и законных интересов личности, право заявлять ходатайство о направлении дела для производства дополнительного расследования должно принадлежать любому участнику уголовного судопроизводства со стороны защиты; со стороны обвинения — только потерпевшему и (или) его представителю (законному представителю). Аналогично должен решаться вопрос и о праве заявлять суду ходатайство об изменении квалификации обвинения на более тяжкое непосредственно в судебном заседании — им должен обладать только потерпевший и (или) его представитель (законный представитель).

Анализируя процессуально-правовое положение личности потерпевшего в случае отказа государственного обвинителя от обвинения, диссертант высказывает ряд предложений по укреплению процессуальных гарантий защиты его прав, свобод и законных интересов в подобных ситуациях.

Наличие в России новых упрощенных и ускоренных форм уголовного судопроизводства (в том числе и на досудебных стадиях) автором рассматривается в качестве востребованного практикой вида производства. Данное обстоятельство ставит перед наукой уголовного процесса задачу как можно быстрее подвести теоретическое обоснование под каждую такую форму, которая могла бы быть успешно внедрена в деятельность правопримени-

тельных органов. Тем не менее, Уголовно-процессуальный кодекс России, указывая на то, что одним из назначений уголовного судопроизводства является защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений (пдп. 1 чЛ ст. 6 УПК), ущемляет права потерпевших при особом порядке судебного разбирательства. В этой связи в работе высказывается ряд предложений, способных в полной мере, по мнению диссертанта, защитить процессуальные права потерпевшего при рассмотрении дела в порядке гл. 40 УПК. На анализе норм Кодекса и судебной практики критикуются мнения, в соответствии с которыми процессуальные права потерпевшего при рассмотрении уголовного дела в порядке гл. 40 УПК РФ защищены законом в необходимой степени.

В заключении подводятся итоги диссертационного исследования, обобщаются выводы и предложения по рассмотренным проблемам. Автором в обобщенном виде излагаются предложения по совершенствованию норм уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации, касающихся процессуально-правового положения личности потерпевшего.

ОСНОВНЫЕ ПОЛОЖЕНИЯ ДИССЕРТАЦИИ ОПУБЛИКОВАНЫ В СЛЕДУЮЩИХ РАБОТАХ

1. Жеребятьев, И.В. Потерпевший и его влияние на процессуаль
ные сроки рассмотрения уголовных дел в суде / И.В. Жеребя
тьев // Новый Уголовно-процессуальный кодекс Российской
Федерации и практика его применения. - Оренбург. ИПК
ОГУ, 2002. - С.281-288. - ISBN 5-7410-0343-5.

2. Жеребятьев, И.В. Некоторые вопросы понятия потерпевшего
в современном уголовном процессе Российской Федерации
/ И.В. Жеребятьев // Новый Уголовно-процессуальный ко
декс Российской Федерации в действии: Сборник научных
статей. — Оренбург: Издательский центр ОГАУ, 2003. — СЛЗО—
135. - ISBN 5-88838-208-6.

3. Жеребятьев, И.В. Значение психологического изучения лич
ности потерпевшего в уголовном процессе /И.В. Жеребятьев
// Региональная научно-практическая конференция молодых
ученых и специалистов: Сборник материалов. — Оренбург: РИК
ГОУ ОГУ, 2003. - С.20-21. - ISBN 5-7410-0136-Х.

4. Жеребятьев, И.В. Некоторые проблемные вопросы рассмотре
ния уголовных дел в порядке гл. 40 УПК РФ / И.В. Жеребять
ев // Право: теория и практика. — 2003. - №9 (24), август. -
С.60-64.

5.        Жеребятьев, И.В. Спорные моменты гл. 52 УПК РФ / И.В. Же
ребятьев // Роль университетской науки в региональном
сообществе: Материалы международной научно-практической
конференции (Москва-Оренбург, 1-3 сентября 2003 г.): В 2-х
частях. 4.2.   - Москва-Оренбург: РИК ГОУ ОГУ, 2003. -
С.329-334.   - ISBN 5-7410-0602-3.

6. Жеребятьев, И.В. Гражданский иск — средство защиты прав
потерпевшего / И.В. Жеребятьев // Ученые записки: Сборник
научных трудов юридического факультета Оренбургского го
сударственного университета — Оренбург: РИК ГОУ ОГУ,
2004. - С.69-77. - ISBN 7410-0448-2.

7. Жеребятьев, И.В. Нельзя ограничивать право потерпевшего на
представительство его интересов / И.В. Жеребятьев // Адво
катская практика. — 2004. — № 1. — С.ЗЗ—37.

8. Жеребятьев, И.В., Сиваев, B.C. Роль обвинительного заклю
чения (акта) в свете реализации конституционного принципа
состязательности и равноправия сторон в уголовном процессе
России / И.В. Жеребятьев, B.C. Сиваев // Реализация положе-

Жеребятьев Игорь Владимирович

ПРОЦЕССУАЛЬНО-ПРАВОВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

ЛИЧНОСТИ ПОТЕРПЕВШЕГО В СОВРЕМЕННОМ

УГОЛОВНОМ СУДОПРОИЗВОДСТВЕ РОССИИ

Специальность 12.00.09 — уголовный процесс,

криминалистика и судебная экспертиза;

оперативно-розыскная деятельность

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Подписано в печать 12.04.04.

Формат 60x84/16. Усл. печ. л. 1,0. Печать оперативная.

Бумага офсетная. Гарнитура Times.

Заказ №67. Тираж 150 экз.

Отпечатано в ООО «Электа»

Работа выполнена в Ростовском юридическом институте МВД России

Научный руководитель: доктор юридических наук,

профессор Баранов Павел Петрович

Научный консультант: доктор философских наук, доцент

Контарев Анатолий Александрович

Официальные оппоненты: доктор юридических наук,

профессор

Денисенко Виктор Васильевич доктор социологических наук, профессор Денисова Галина Сергеевна

Ведущая организация: Кубанский государственный

аграрный университет

Защита состоится И мая 2004 г. в 10.00 часов на заседании диссертационного совета Д.203.011.01 по политическим и юридическим наукам при Ростовском юридическом институте МВД России по адресу: 344015, г. Ростов-на-Дону, ул. Маршала Еременко, 83, ауд. 502.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Ростовского юридического института МВД России.

Автореферат разослан 9 апреля 2004 г.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Современная цивилизация переживает переломный этап развития, связанный с новыми геополитическими приоритетами, радикальной модернизацией многих стран и эскалацией политической напряженности, военных конфликтов, возникновением новых проблем глобального характера, среди которых первое место занимает проблема международного терроризма. Характерной чертой новой эпохи является и миграция населения - проблема, которая может рассматриваться как глобальная.

Миграция в той или иной степени охватывает большинство стран современного мира, оказывая значительное влияние на происходящие в них политические, правовые и экономические процессы. Хотя миграция населения - это явление естественное, существующее со времени возникновения человеческого общества, и, значит, определяемое универсальной закономерностью функционирования и развития социума, поэтому каждая эпоха характеризуется собственной миграционной спецификой. Современная универсализация западных политических, правовых и экономических институтов накладывает свой отпечаток на миграционные процессы. Поскольку на первый план выдвигаются политические приоритеты в трансформации модернизируемых государств, то чаще всего основной предпосылкой вынужденной миграции становится невозможность реализации интересов личности, усугубляемая конфликтогенностью региона. Поэтому абсолютное большинство современных миграций носит стрессовый характер. Существенно изменяются и их масштабы. Так, с 1951 по 2001 гг. количество мигрантов в мире возросло с 1 млк.до21 млн. 126 тыс. человек.

Между тем, обязанностью любого государства является защита прав мигрантов. В сфере международного права эта деятельность определяется Всеобщей декларацией прав человека 1948 г. и, прежде всего, Конвенцией ООН 1951 г., касающейся статуса беженцев. Однако примечательно то, что в последние годы многие страны не соблюдают некоторые права мигрантов, прежде

I ^Р°С. НАЦИОНАЛЬНАЯ
- | БИБЛИОТЕКА

всего, в части предоставления им убежища, что связано с защитой национальной безопасности от террористической угрозы. Формирование современной миграционной политики западных государств сопровождается существенными юридическими коллизиями, возникающими в силу смещения ее приоритетов с глобального уровня на региональный. В этом контексте очевидно, что законодательство Российской Федерации является более последовательным в реализации основных положений международно-правовых документов.

Вместе с тем, формирование государственной миграционной политики Российской Федерации, ориентированной на признание экономической целесообразности иммиграции для страны и, в то же время, признающей опасность ее некоторых латентных форм, не так эффективно в контексте трудностей легитимации ее приоритетов на региональном уровне. Так, институционализация норм миграционного права в российских регионах сопровождается серьезными противоречиями, имеющими, вероятно, не только юридическую подоплеку. В этом контексте обращение к анализу глобальных и региональных факторов, оказывающих влияние на данный процесс, весьма актуально для становления правовой политики Российской Федерации в сфере миграции.

Степень научной разработанности проблемы. Соотношение глобальных и региональных факторов в реализации российской правовой политики в полной мере еще не стало предметом изучения в отечественной политической и юридической науках. Между тем, следует указать на то, что существует достаточное количество исследований философов, социологов, политологов и юристов, объектом которых является взаимосвязь указанных факторов в их влиянии на современный политический процесс и формирование политики государства.

К исследованиям, имеющим методологическое значение для институционально-правового анализа глобальных и региональных факторов становления правовой политики России в сфере миграции мы относим таких зарубежных и российских политологов, юристов, социологов, экономистов, как С. Хантингтон, А. Тоф-флер, И. Валлерстайн, А. Ротфельд, Ф. Фукуяма, Б. Капустин,

В. Иноземцев, А. Неклеса, М. Лебедева, П. Цыганков, А. Мель-виль, К. Гаджиев, И. Иванов, Л. Шевцова, Л. Седов, Т. Бордачев, К. Бус, В. Федотова, М. Делягин, А. Володин, М. Ильин, В. Лап-кин, А. Панарин, И. Лукашук, А.Санин, Р. Яновский, в работах которых рассматривается феномен глобализации и идеология глобализма в качестве фактора, влияющего на содержание региональных политических процессов.

Важную методологическую роль в корректной постановке проблемы настоящего исследования играют работы таких юристов и политологов, как К. Аннан, А. Азаров, П. Баранов, У. Геро-ни, В. Дзидзоев, В. Карташкин, А. Контарев, И. Лукашук, В. Макаренко, Л. Павлова, В. Ройтер, К. Хюфнер, М. Энтин, Ш. Эйзен-штадт, трактующих проблему политико-правовой институциона-лизации глобальных факторов в национальном политико-правовом поле, раскрывая исторические, политологические и теоретико-правовые аспекты этого процесса. А также в работах таких социологов, как Г. Витковская, Е. Бурасовская, Д. Бутузов, А. Вишневский, М. Деметрадзе, Ж. Зайночковская, В. Ионцев, В. Кулаков, А. Крухмалев, Л. Макарова, А. Москвин, О. Потемкин, И. Орлова, Л. Рыбаковский, Т. Юдина и др., обращающих внимание как на методологические вопросы исследования миграционных процессов, так и на соотношение глобальных и региональных факторов в формировании структуры, видов и направления миграции, их влияние на миграционную политику государства.

Большое значение для политико-правового анализа государственной политики Российской Федерации в сфере миграции имеют работы таких политологов, юристов, социологов и экономистов, как Р. Абдулатипов, Л. Арутюнян, А. Бадов, В. Белозеров, Ю. Кашуба, М. Губогло, Г. Денисова, В. Кореняка, Е. Красинец, Л. Макарова, В. Оболенский, А. Осипов, О. Черепова, В. Покши-шевский, А. Пкскун, М. Ризаханова, В. Сафонов, Л. Свечникова, А. Семитко, С. Соколов, Ю. Тихомиров, Р. Ханаху, Л. Хоперская, Б. Эбзеев и др., в которых исследуются теоретико-правовые, политологические, социологические и экономические аспекты влияния региональных факторов миграционных процессов на формирование правовой политики, в том числе и в сфере миграции.

Отмечая, что в результате проведенных перечисленными авторами исследований разработана методология изучения указанной проблемы, выработана система подходов к ней, разработаны многие понятия, позволяющие теоретически корректно исследовать объекты, относящиеся к предметной области проблемы, следует обратить внимание на то, что непосредственно влияние глобальных и региональных факторов на формирование правовой политики в сфере миграции ранее не исследовалось, что подтверждает актуальность заявленной темы диссертационного исследования.

Объектом исследования выступают институциональные формы современного миграционного процесса, предметом исследования является система региональных и глобальных факторов, обусловливающих современные тенденции становления правовой политики России в миграционной сфере.

Цель диссертационного исследования состоит в теоретико-методологическом и институционально-правовом анализе специфики миграционных процессов в современной России.

Для достижения этой цели в диссертационном исследовании решаются следующие задачи:

- рассматриваются правовые и политические факторы совре
менного миграционного процесса;

- исследуются институциональные характеристики генезиса
миграционной ситуации в постсоветской России в контексте гло
бализации;

- анализируется миграционная ситуация в Ростовской облас
ти и факторы, обусловливающие ее специфику;

- проводится компаративный анализ миграционной полити
ки зарубежных стран и миграционного законодательства Россий
ской Федерации;

- выясняется специфика правового регулирования миграци
онных потоков стран Евросоюза и США в контексте их иммигра
ционной политики;

- устанавливаются особенности законодательного ограниче
ния нелегальной миграции из России в страны Евросоюза, а так
же сходство и различие западноевропейского и российского опы-

та нормативно-правового регулирования отношений в сфере миграции;

-выявляются институционально-правовые особенности формирования миграционной политики Российской Федерации;

- обосновывается система глобальных и региональных фак
торов генезиса миграционного законодательства Российской Фе
дерации.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в следующем:

- выявлены основные характеристики современного мигра
ционного процесса, роль глобальных и региональных факторов,
определяющих его содержание и институциональные формы про
явления;

-проанализирован генезис миграционной ситуации в Российской Федерации, структура, направление и тенденции формирования основных миграционных потоков;

- определена специфика миграционных процессов в Ростов
ской области;

- выявлены основные тенденции формирования миграцион
ного законодательства Российской Федерации, а также юридичес
кие коллизии, сопровождающие процесс институционалнзации
прав мигрантов, возникающие между федеральным и региональ
ным уровнями российского законодательства;

-установлено, что институционализация прав мигрантов является структурно-функциональным способом связи международного и российского правопорядка;

- показано, что влияние глобальных и региональных факто
ров на формирование миграционной политики стран Евросоюза,
США и России имеет исторический и универсальный характер.

Основные положения, выносимые на защиту: 1. Современный миграционный процесс имеет универсальный характер, обусловливаясь модернизационными глобализацн-онными тенденциями, региональными социокультурными и экономическими факторами, политической и правовой институцио-нализацией прав и свобод мигрантов в международном законодательстве. Глобальный характер современной миграции определя-

ется системой политических, правовых и культурных детерминант с учетом их региональной специфики. К политическим факторам относятся условия и возможности реализации прав и свобод человека соответствующими политическими режимами, к правовым - институционализация прав мигрантов, регламентируемых международными нормативно-правовыми документами в национальных законодательствах стран, принимающих мигрантов; к экономическим - состояние экономики регионов эмиграции и иммиграции, к культурным - условия и возможности реализации этнической и культурной идентичности мигрантов.

2. Генезис миграционной ситуации в Российской Федерации
после распада СССР имел преимущественно стрессовый харак
тер. Структура и направления миграции обусловливались поли
тическими, экономическими и культурными факторами и харак
теризовались вытеснением населения нетитульной национально
сти из той социальной ниши, которую оно занимало ранее; эмиг
рацией из перенаселенных районов и увеличением эмиграции в
дальнее зарубежье за пределами государственно-правового регу
лирования данного процесса.

3. Специфику миграционных процессов в Ростовской облас
ти определяет географический фактор, состоящий в том, что она
входит в Южный федеральный округ, который характеризуется
особой активностью миграции населения, фактор полиэтничес
кой структуры (в области проживает более ста национальностей),
что является одним из условий привлекательности этнических
миграций, большая протяженность границы области с Украиной,
процессы становления казачества как новой социальной общнос
ти. В условиях изменения этнической структуры иммиграции в
регион, когда сокращается доля мигрантов славянских националь
ностей на фоне роста доли мигрантов Северного Кавказа и Закав
казья, последнее является прямой предпосылкой как снижения
темпов миграции, так и обострения межэтнических отношений.

4. Процесс формирования современного российского мигра
ционного законодательства включает в себя две тенденции: с од
ной стороны, российская правовая система активно адаптирует
международные стандарты регулирования правоотношений в сфе-

ре миграции, соответствующие требованиям универсализации права в контексте глобализации; с другой, происходит регионализация прав мигрантов, выраженная принятием локальных нормативно-правовых актов. Данные тенденции являются прямым следствием трудностей правовой модернизации России в контексте глобализации, выраженными спецификой правовой легитимации прав и свобод человека в российском правовом поле.

5. Правовая институционализация прав мигрантов сопровож
дается юридическими коллизиями, возникающими между феде
ральным и региональным уровнями российского законодательства.
Поскольку миграционное законодательство базируется на систе
ме юридически оформленных социальных гарантий государства,
предоставляемых мигрантам в соответствии с социокультурны
ми, политическими, юридическими и идеологическими принци
пами его правовой системы, устанавливающими способ связи го
сударства и гражданского общества, то причиной указанных кол
лизий является не только текущая политическая конъюнктура ре
гионов, но и специфика правопонимания, культивируемая тради
ционными культурными стереотипами.

6. Формирование миграционного законодательства стран Ев
росоюза и США осуществлялось под воздействием глобальных и
региональных факторов, их историческим доминированием в со
ответствии с политическими приоритетами этих стран. До начала
90-х годов двадцатого века правовая политика в сфере миграции
стран Евросоюза развивалась в рамках реализации норм Всеоб
щей декларации прав человека 1948 г. и Конвенции ООН о стату
се беженцев 1951 г. С начала 90-х гг. начинают первенствовать
интересы и потребности конкретных стран, легитимированные
положениями нормативно-правовых документов, вступающих в
противоречия с признанным ранее международным законодатель
ством; Современное миграционное законодательство стран Евро
союза и США во многом не отвечает требованиям прав человека,
закрепленным нормами международного права.

7. Юридический статус прав мигрантов в российском законо
дательстве является отражением связи между российским и ми
ровым правопорядком, легитимируемой в миграционной полити-

ке Российской Федерации, основой которой выступает современная концепция прав и свобод человека, являющаяся базисным принципом мирового правопорядка. Государственно-правовая легитимация данной зависимости реализуется через признание доминанты глобального фактора в виде универсализации правоотношений в сфере миграции и вторичной роли регионального фактора, что ведет к игнорированию периферийной специфики миграционных процессов, их эффективного правового регулирования. Вместе с тем связь между мировым и российским правопорядком должна осуществляться и закрепляться в принципах миграционной политики Российской Федерации на приоритетной основе национальных интересов, что предполагает эффективное регулирование миграционных потоков в соответствии с потребностями рыночной экономики страны и обеспечение национальной безопасности.

Теоретико-методологической основой исследования выступают как общенаучные методы, так и методы юридической науки: наряду с методами системного, структурного, функционального анализа использовались принципы и методы теории права, юридической компаративистики и конфликтологии. При рассмотрении правовой политики Российской Федерации в сфере миграции, а также современных миграционных процессов использовались методы юридической этнологии и аксиологии, принципы политико-правового моделирования и глобалистики.

Нормативно-правовую базу диссертационного исследования составляют международные правовые акты в области защиты прав мигрантов, Конституция РФ, Федеральные конституционные законы, Федеральные законы, постановления конституционного Суда РФ, конституции и уставы субъектов РФ, договоры о разграничении предметов ведения и полномочий между федеральными органами государственной власти субъектов Российской Федерации, иные нормативные акты федерального и регионального уровней.

Научно-теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования. Настоящее исследование отражает сущностные и структурно-функциональные особенности мигра-

ционных процессов, протекающих в Российской Федерации. Материалы исследования могут быть использованы при преподавании курсов теории государства и права, юридической конфликтологии и этнологии, конституционного права России и зарубежных стран. Выводы диссертации могут быть использованы в качестве практических рекомендаций по формированию современной миграционной политики Российской Федерации.

Апробация диссертационной работы. Основные положения и результаты исследования изложены автором в четырех публикациях и докладывались на следующих семинарах и конференциях: "Опыт и проблемы применения нового уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" (Ростов-на-Дону, 2003), "Ценности советской культуры в контексте глобальных тенденций 21 века" (Санкт-Петербург, 2003), "Проблемы взаимодействия органов внутренних дел с этническими меньшинствами и мигрантами в контексте требований прав человека" (Ростов-на-Дону, 2003), "Проблемы вынужденной миграции на Юге России" (Ростов-на-Дону, 2003). Работа обсуждена на кафедре государственно-правовых и политико-философских дисциплин Ростовского юридического института МВД России.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, которые включают 6 параграфов, заключения и списка литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновываются актуальность и выбор темы исследования, определяется степень ее разработанности, ставятся цель и задачи, излагаются методы исследования, научная новизна и основные положения, выносимые на защиту, дается оценка теоретического и практического значения диссертации, приводятся сведения об апробации ее результатов.

Первая глава "Современный миграционный процесс: теоретико-методологический и политико-правовой анализ", состоящая из двух параграфов, посвящена анализу современных миграционных процессов, выявлению их глобальных характеристик, исследованию политических и правовых факторов, обусловливающих их протекание. В контексте выявленных особенностей современных миграционных процессов рассматривается генезис миграционной ситуации в современной России, исследуются факторы, определяющие региональную специфику миграционной ситуации (на примере Ростовской области как одного из субъектов Федерации).

В первом параграфе "Генезис миграционной ситуации в постсоветской России в контексте глобализации: институциональные характеристики"раскрываются исторические, экономические и геополитические основания развития миграционного процесса в мире, дается анализ миграционной ситуации в постсоветской России в контексте этого процесса. На основе обширного статистического материала, исторических и демографических сведений определяется формирование, становление и развитие основных миграционных тенденций в стране, делаются выводы относительно дальнейшего их развития.

В параграфе доказывается, что характер современной миграции обусловлен модернизационными тенденциями в мире, которые детерминированы требованиями глобализации. На основе обширного статистического материала диссертант раскрывает степень влияния региональных миграционных процессов на состояние социальной, политической, экономической и культурной сфер общественной жизни других регионов мира. Следствием

глобального характера проблемы является также политическая и правовая институоцинализация прав и свобод мигрантов в международном законодательстве. В работе отмечается, что основой этого является Конвенция ООН о статусе беженца 1951 года и Протокол 1967 г., которые подписаны более НО государствами.

Диссертант показывает, что корректное исследование миграционных процессов современной России невозможно вне рассмотрения миграции как глобального феномена. Очевидно, что основные тенденции миграции, сформировавшиеся в стране уже в 80-е - 90-е гг. двадцатого века, в рамках процессов глобализации и модернизации отличаются тремя важными признаками: вытеснением пришлого населения из национальных окраин по причине выдавливания его из той социальной ниши, которое оно занимало ранее; эмиграцией из перенаселенных районов и стремительным увеличением потока эмиграции за пределы бывшего СССР. Важным элементом эмиграции является также и сложная экономическая ситуация, условия межэтнической напряженности или прямого конфликта, определяющие стрессовый характер эмиграции, как правило, некоренного населения. Диссертант заключает, что основной этнической категорией мигрантов в России являются русские, которые в свое время являлись главной силой в освоении Новороссии, Предуралья, Сибири, Дальнего Востока, степной части Казахстана, в создании индустриальной базы республик Северного Кавказа и т.д.

Современные миграционные тенденции в основном актуализировались еще в 60-70-х годах двадцатого века. Поэтому реэмиграция русских - не новое явление, а закономерный, объективный процесс, связанный с региональными особенностями развития республик и не имевший в то время такой остроты. В результате многолетнего миграционного движения из центра страны к ее периферии за пределами России проживают более 25 миллионов русских (17,4 процента их общей численности в бывшем СССР). Основная их часть (почти 70 процентов) сосредоточена на Украине и в Казахстане. Очень высока доля русских в составе населения Латвии, Эстонии, Кыргызстана.

Другие тенденции современных миграций обусловлены, преж-

де всего, трудностями адаптации населения к условиям модернизации и перенаселенностью районов эмиграции. Так, очевидно, что эмиграция коренного населения из республик Средней Азии связана с его весьма низкой социальной мобильностью и обусловлена необходимостью поиска работы за пределами республики, прежде всего, в России. Трудности адаптации вызывают и эмиграцию из России как интеллигенции, способной реализовать свой интеллектуальный потенциал за границей, так и иностранцев, использующих Россию в качестве транзитной территории.

Во втором параграфе "Региональные особенности формирования миграционной ситуации (на примере Ростовской области) " на основе выявленных критериев анализа и тенденций миграционной ситуации в России исследуется специфика миграционной ситуации в Ростовской области, рассматриваются общие и особенные признаки миграционного процесса на региональном уровне в рамках модельного объекта (субъекта федерации).

Многонациональность - историческая характеристика этого региона, специфицирующая происходящие в нем миграционные процессы. Однако повышение миграционной активности в 90-х гг. двадцатого века привело к определенным изменениям в этнической карте Ростовской области. Соответственно, возникли новые процессы в межнациональных отношениях. Отличительными признаками миграционной ситуации в настоящее время, по мнению диссертанта, являются следующие:

1. Сохранение миграционного потока (внешнего и внутреннего), включающего трудовую миграцию и вынужденное переселение. Весь поток условно делится на тех, кто собирается обустроиться на территории области, и тех, кто рассчитывает вернуться на родину. Первые обращаются за регистрацией в миграционную службу области. В период с 1992 г. по настоящее время всего за регистрацией обратилось около 160 тыс. человек, а статус беженца и вынужденного переселенца получили 44 058 граждан.

Подавляющее большинство прибывающих (81,9 %) являются переселенцами русской национальности, на втором месте -армяне, на третьем - украинцы. Это все - представители государств-участников СНГ. Всего в области проживают представи-

тели более 100 национальностей. Следует также выделить отдельную группу - донское казачество, которое составляет на сегодня около 100 тыс. человек (непосредственно реестровые казаки). Если же учитывать и членов их семей, то данный показатель приблизится к нескольким сотням тысяч.

2. Наличие приграничных с Украиной территорий. Ростовс
кая область на протяжении 670 км имеет общую границу с Луган
ской и Донецкой областями. В настоящее время существует ряд
спорных вопросов прохождения границы, нерешенность которых
создает проблемы для жизнедеятельности населения пригранич
ных с Украиной районов области, а также работы предприятий и
организаций, расположенных на этих территориях. Особенности
демаркации российско-украинской границы, правила пересечения
ее жителями (с обеих сторон), а также способы разделения неког
да единой инфраструктуры соответственно формируют негатив
ный психологический фон в отношениях между русскими и укра
инцами.

3. Прибытие в Ростовскую область в начале 90-х годов двад
цатого века турок-месхетинцев, количество которых составляет
около 17 тыс. человек. Они пользуются всеми социальными и
политическими правами наравне с остальными жителями облас
ти. Вместе с тем внутри диаспоры общественные организации
турок-месхетинцев ориентируют их на возвращение на истори
ческую родину - в Грузию, которая не готова пока принять эту
категорию граждан.

В целом диссертант заключает, что специфику миграционных процессов в Ростовской области определяют географические, политико-правовые, полиэтнические, этнокультурные, экономические и территориальные факторы.

Во второй главе "Государственно-правовое регулирование миграционных потоков: американский, западноевропейский и российский опыт", состоящей из двух параграфов, проводится институциональный анализ правовой политики западных стран в сфере миграции, рассматриваются основные составляющие миграционного законодательства Российской Федерации, исследуется система глобальных и региональных факторов, определяющих

содержание и основные приоритеты миграционной политики стран Евросоюза, США и России, сравниваются основные подходы к проблеме нелегальной миграции в контексте приоритетов иммиграционной политики указанных стран.

В первом параграфе "Иммиграционная политика стран Евросоюза и США "исследуются основные государственно-правовые принципы регулирования миграционных потоков в этих странах, анализируется американская и западноевропейская нормативно-правовая база отношений в сфере миграции, систематизируются факторы, обусловливающие формирование приоритетов миграционной политики.

Так, на основе анализа законодательства стран Евросоюза в работе установлено, что на фоне консолидации общих интересов этого сообщества, его экономических и политических приоритетов формируется и общее отношение к феномену миграции, возникает тенденция унификации нормативно-правового контекста миграционных процессов. Большинство стран Евросоюза в иммиграционной политике опирается на Конвенцию ООН о статусе беженца 1951 г. и Протокол 1967 года. Однако, несмотря на единую трактовку термина "беженец" в Конвенции, вопросы предоставления статуса беженца и политического убежища этими странами решаются согласно своим внутренним законам, которые вступают в противоречия с правовыми нормами указанных документов. Кроме того, абсолютное большинство стран Евросоюза являются членами Шенгенского соглашения, существенно ограничивающего права мигрантов. Многие страны имеют квотовый режим въезда, многие же допускают иммиграцию только в соответствии с определенными программами, чаще всего это связано с воссоединением семей. Поэтому политико-правовая институцио-нализация прав мигрантов, отражая региональные требования, в этом процессе не всегда соответствует международным глобальным стандартам. Начиная с 90-х годов, большинство осуществлявшихся в этих странах мер, связанных с эмиграцией и убежищем, были сосредоточены на координации и ужесточении политики государств-членов Европейского союза в отношении допуска в эти страны.

Диссертант отмечает, что миграционная политика США претерпевала существенные изменения, обусловливаясь теми же приоритетами и интересами, однако прием беженцев в данной стране постоянно возрастает. Так, в период с 1975 по 1999 годы Соединенные Штаты предоставили возможность въехать на постоянное место жительства более 2 млн. беженцев, включая примерно 1,3 млн. из Индокитая, что больше, чем все остальные страны мира, вместе взятые, за этот период. При этом приоритеты миграционной политики США были продиктованы политической целесообразностью: наиболее доброжелательное отношение было к беженцам из социалистических стран.

Существенные изменения в миграционном законодательстве США происходят в 1996 году, когда Конгресс принял закон о реформе положений о нелегальной иммиграции и об ответственности иммигрантов. Он был направлен на ограничение нелегальной иммиграции и злоупотреблений институтом убежища, разрешал ускоренное выдворение и наделял сотрудников иммиграционной службы правом отдавать распоряжение о выдворении из страны прибывшего без надлежащих документов иностранца без дополнительного разбирательства и пересмотра решения. Кроме того, предусматривалось также, что во время прохождения процедуры проверки ищущие убежища лица должны находиться под стражей.

Таким образом, диссертант делает вывод, что влияние глобальных и региональных факторов на формирование миграционного законодательства стран Евросоюза и США имеет исторический характер и, как правило, детерминировано политическими приоритетами этих стран. Характерным является то, что именно с начала 90-х годов, в период всплеска миграционной активности, основной доминантой изменения миграционного законодательства этих стран становится региональный фактор, что отражено в противоречиях, возникающих между нормативно-правовыми документами, регулирующими миграционные процессы в этих странах и международным законодательством, относящимся к этой сфере. Данный факт свидетельствует о том, что формирующаяся с указанного времени миграционная политика не отвечает требо-

ваниям международного законодательства, институциаонализиру-ющего права мигрантов.

Во втором параграфе "Нормативно-правовоерегулирование миграционных отношений: сходство и различие" анализируются те нормативно-правовые акты, функционирующие в правовом поле Российской Федерации, которые содержат как особенные, так и общие со странами Евросоюза нормы.

Диссертант отмечает, что для России основными нормативно-правовыми документами, регулирующими правоотношения в сфере миграции, являются те, которые выражают глобальный уровень институционализации прав мигрантов, а также учитывающие региональную специфику этого процесса.

Диссертант, учитывая соотношение международных, национально-государственных, региональных правовых норм, в ходе компаративного анализа действующего миграционного законодательства западных стран делает вывод о региональной специфике правовых норм, действующих в сфере миграционного права России, которое не противоречит международным правовым нормам.

Так, исходя из действующих международных и внутрирос-сийских правовых норм, следует констатировать, что беженец -это лицо, которое не является гражданином Российской Федерации и которое в силу вполне обоснованных опасений может стать жертвой преследований по признаку расы, вероисповедания, гражданства, национальности, принадлежности к определенной социальной группе или политических убеждений. Так как он находится вне страны своей гражданской принадлежности, то не может или не желает пользоваться ее защитой; или, не имея определенного гражданства и находясь вне страны своего прежнего обычного местожительства в результате подобных событий, не может или не желает вернуться в нее вследствие опасений (статья 1 Федерального закона "О беженцах").

Статус беженца - это правовое положение (совокупность прав и обязанностей) иностранного гражданина или лица без гражданства, которому на основе Указа Президента Российской Федерации предоставлена защита от преследований, которым он подвергался в стране своей гражданской принадлежности или обычного

постоянного местожительства за общественно-политическую деятельность и убеждения, которые не противоречат демократическим принципам, признанным мировым сообществом, нормам международного права. Диссертант отмечает при этом весьма корректное следование России принципу главенства норм международного права в сфере миграции над нормами национального.

В третьей главе "Правовая миграционная политика современного российского государства" исследуются проблемы становления, формирования и развития миграционной политики Российской Федерации с учетом норм миграционного права и их правовой институционализации в российском правовом поле. Рассматриваются некоторые юридические коллизии как закономерный процесс этой институционализации.

В первом параграфе "Правовая политика в сфере миграции и процессы федерализации России "рассматривается система политических приоритетов Российской Федерации в отношении миграции населения, вопросы, связанные с институционализацией прав мигрантов, мер национальной безопасности, реализуемых в законодательстве, в том числе и в отношении нелегальной миграции.

Диссертант отмечает, что основополагающие принципы отношений граждан, общества и власти воплощены в законах, определяющих рамки свободы передвижения людей. Движущие силы миграции имеют долгосрочную перспективу и во многом определяют демографический облик России. Их действие, развитие процессов урбанизации и демографического дисбаланса между российскими регионами могут привести к увеличению рисков для российского общества и каждого жителя страны, хотя в целом российская иммиграционная политика способствует увеличению экономического потенциала. Однако серьезную проблему на данном этапе развития России составляет проблема перемещения и распределения по стране миграционных потоков. Через посты пограничного контроля только из стран СНГ в Россию в 2001 г. прибыло 14,5 млн. человек, а выехало из страны - 11,5 млн. Аналогичная картина была в 1999 и 2000 гг. Общее количество иностранцев на территории России, по имеющимся оценкам, превышает 10 млн. человек. Около половины из них составляют неле-

гальные иммигранты. Так, государство оказывается далеко не всегда готовым к реагированию на все возрастающую миграцию. При Еыборе места жительства мигранты отдают предпочтение относительно густонаселенным обжитым частям страны. Интенсивный миграционный поток в ряде регионов в условиях кризисного состояния экономики вызывает напряжение на рынках труда, усиливает нагрузку на социальную инфраструктуру.

Диссертант заключает, что необходима оптимизация миграционной политики, главным приоритетом которой должно стать создание таких условий, при которых каждый человек мог бы реализовать себя там, где он живет, и не стремился бы к перемене мест в поисках лучшей доли. Государство обязано создавать запас средств для раннего предупреждения вынужденной миграции и реагирования на основные нужды людей во всех случаях, когда их переселение необходимо и оправдано. Важно заинтересовать людей проживанием в малонаселенных районах Севера и Востока страны, инициировать стимулирующие, прежде всего, экономические, условия для притока населения в стратегически важные местности, обеспечить безопасность и постоянную защиту коренного населения.

В контексте необходимости совершенствования законодательного обеспечения регулирования миграционных потоков диссертант делает также вывод о важности первоочередного решения трех задач с целью создания условий для более успешного контроля притока мигрантов в страну: 1. Обустроить государственную границу России с государствами СНГ. 2. Создать специальные центры МВД России для размещения иностранных мигрантов, включая все их категории (депортируемых, беженцев, вынужденных переселенцев и др.). 3. В соответствии с международной практикой широко и эффективно использовать административные меры ограничения въезда иностранцев на территорию России.

Во втором параграфе "Глобальные и региональные факторы становления российского миграционного законодательства исследуется влияние глобальных и региональных факторов на процесс генезиса миграционного законодательства Российской Федерации, закономерности возникновения некоторых юридичес-

ких коллизий, имеющих место в правовой легитимации некоторых норм международного права в правовом поле отношений федерального и регионального законодательств.

В работе дается определение понятия "миграционное законодательство", обобщающего институты и нормы административного, административно-процессуального, трудового, семейного и жилищного права соответственно предмету регулирования. Так, миграционное право не является еще самостоятельной отраслью, несмотря на специфику регулируемых им правоотношений. К источникам миграционного права, помимо законов и иных нормативно-правовых актов, следует отнести судебные прецеденты, правовые обычаи, внутригосударственные договоры и соглашения нормативного характера, международные договоры Российской Федерации и общепризнанные нормы международного права.

Диссертант отмечает, что вопрос о приоритете глобальных и региональных факторов в формировании миграционного законодательства является одним из ключевых для правового регулирования миграции. Глобальный характер феномена миграции определяется тем, что миграционные потоки в той или иной степени охватывают большинство стран современного мира, оказывая значительное влияние на происходящие в них политические, правовые и экономические процессы. Его региональный характер заключается в системных особенностях, в которых происходит миграционный процесс, включая политические, экономические и юридические аспекты. Соответственно, в законодательной сфере эти аспекты трактуются как факторы, обусловливающие его содержательно-нормативную сторону. В российском правовом поле - это Конституция Российской Федерации, закрепляющая основные права и свободы человека, являющиеся базовыми и для всего миграционного законодательства, которые раскрыты в законах и постановлениях, рассмотренных в других разделах работы. Это и подписанная Россией Конвенция ООН о статусе беженцев 1951 г., и Протокол 1967 года, поскольку в России в рамках императивного действия существует принцип приоритета международных договоров над национальным законодательством. В целом модернизация России пошла по пути требований глобализации, одним из которых является уни-

версализация права, в том числе и в сфере миграционного законодательства. Здесь и возникают противоречия в формировании единого правового пространства, позволяющего эффективно осуществлять задачу правового регулирования миграционных процессов.

На основе анализа большого массива социологического и юридического материала диссертант приходит к выводу о том, что локальная миграционная нормативно-правовая база, создаваемая в регионах, изначально стала противоречить федеральной. Многие регионы, речь идет прежде всего о субъектах Российской Федерации, входящие в Южный федеральный округ, решили обезопасить себя от миграции, принимая жесткие миграционные законы и другие нормативно-правовые акты, которые вступали в коллизии не только с законами, непосредственно касающимися миграции, но и с Конституцией Российской Федерации. Особенно опасно вторжение законодателей регионов в сферу регулирования и защиты прав и свобод человека и гражданина, являющуюся предметом исключительного ведения Российской Федерации. Это имеет место, например, в Республике Дагестан, Конституция которой допускает возможность ограничения в законодательном' порядке права на свободу передвижения, выбора места жительства и пребывания (статья 28); в Ставропольском крае, где Уставом вводится статус жителя края и допускается ограничение на его территории прав граждан Российской Федерации, иностранцев и лиц без гражданства; в Уставе Краснодарского края и т.д.

Между тем многие из коллизий могут быть сняты решением вопроса о разграничении предметов ведения в регулировании правоотношений в сфере миграции между федеральным Центром и субъектом Российской Федерации. Это тот вопрос, решение которого во многом снимает противоречия между федеральной и региональной миграционной нормативно-правовой базой. При этом очевидно, что в пределах конституционных норм приоритет законодательной инициативы должен принадлежать регионам.

В Заключении диссертационной работы подводятся итоги исследования, определяются перспективы изучения проблемы глобальных и региональных факторов становления правовой политики Российской Федерации в сфере миграции.

По теме диссертации автором опубликованы следующие работы:

1. Мишуров В.М. Миграционные процессы в контексте но
вого УПК России // Опыт и проблемы применения нового уголов
но-процессуального кодекса Российской Федерации: Материалы
Всероссийского "круглого стола" 27 - 28 февраля 2003 года. Рос
тов-на-Дону: РЮИ МВД России, 2003. - 0,3 п.л.

2. Мишуров В.М. О некоторых проблемах формирования
миграционного законодательства России в контексте современной
глобализации // Ценности советской культуры в контексте глобаль
ных тенденций XXI века: Материалы научной конференции. СПб.,

3. Мишуров В.М. Глобальные и региональные факторы ге
незиса миграционного законодательства России // Юрист-право
вед. 2003. № 1. -1,2п.л.

4. Мишуров В.М. Формы региональной правовой институци-
онализации миграционной политики России // Юрист-правовед.